Настроение было препаршивое. Ведь Питер мог упасть и травмироваться. Зря они уехали, не посоветовавшись с Робертом. Но и он хорош – ушёл куда-то и даже не сказал.
Ужасно болела левая рука, и Элизабет засунула её за пазуху. Очевидно, она вывихнула запястье, пытаясь удержать Тинкера. Уставшая и расстроенная, девочка долго шла через поле, ведя под узцы растревоженного коня.
Между тем в конюшне поднялся настоящий переполох. Роберт уже вернулся и побежал искать Элизабет. Увидев её, он накинулся на девочку с упрёками:
– Как ты могла отправить Питера на Тинкере! Я же предупреждал! Меня задержал мистер Джонс, и я не мог прийти раньше. Не слишком ли ты самоуверенная, что всё берёшь на себя!
Элизабет чувствовала себя вконец измученной, к тому же болела рука, и она разревелась.
– Ну конечно, построй из себя маленькую девочку! – с презрением в голосе сказал Роберт. – Думаешь, если ты плачешь, я должен замолчать? Нам ещё повезло, что Питер не переломал кости!
– Роберт, может, хватит надо мной издеваться? – Элизабет уже перешла на рыдания. – Я знаю, что поступила неправильно, но у меня что-то с рукой.
– Дай посмотрю. – Роберт несколько смягчился. Он увидел опухшее запястье Элизабет и покачал головой: – Да, дела обстоят неважно. Тебе нужно срочно к Матроне. Ну всё, успокойся. Какой смысл плакать над пролитым молоком.
– Над каким ещё молоком?! – Элизабет вытерла слёзы. – Я плачу из-за Питера, из-за Тинкера и просто от боли.
С этими словами она отправилась к Матроне. Бедная Элизабет – ни дня без приключений!
Глава 25
Элизабет занудствует
Элизабет нашла Матрону в палате, где лежали двое больных.
– Сюда нельзя, у них грипп, – сказала Матрона и вышла в коридор. – Что случилось?
– У меня болит рука, вы не посмотрите?
Матрона осмотрела опухшее запястье девочки и покачала головой:
– Это вывих. И как тебя угораздило?
Элизабет ей всё рассказала. Матрона взяла какую-то мазь, аккуратно втёрла в запястье, а затем наложила повязку, смоченную в холодной воде.
– И долго так ходить? – спросила Элизабет. – Хорошо ещё, что не правая.
– Придётся немного потерпеть. Руку держи в покое. Погоди, я сделаю поддерживающую повязку через плечо. Вот так.
Элизабет пропустила ужин, и Матрона отвела её к себе в комнату, налила какао и намазала тосты маслом. После еды девочка немного взбодрилась, поблагодарила Матрону и отправилась в комнату отдыха.
Все уже знали о случившемся и переживали за Элизабет.
– Бедненькая, очень болит? – посочувствовали ей Джоан и Дженни.
– Немного полегчало, спасибо, Матрона помогла, – сказала Элизабет. – Да я сама виновата. Не дождалась Роберта и оседлала Тинкера, а он унёсся вместе с Питером. – И она осторожно посмотрела на Роберта. Тот устроился на диване с книжкой и всё ещё сердился.
Тут в комнату заглянул Питер.
– О Элизабет, ты уже вернулась? Как твоя рука? Ой-ой-ой, как же ты будешь играть на пианино?
Элизабет оторопела. Точно! Одна рука вышла из строя – и теперь прощай музыка! Всё пропало!
Увидев горе Элизабет, все испуганно затихли. Даже Роберт оторвался от книжки и сказал:
– Не переживай. До концерта заживёт.
Но Элизабет не слышала его. Из глаз потекли слёзы, и она выбежала из комнаты. Ноги сами привели её в музыкальный класс. Упёршись лбом в открытую крышку рояля, она сидела в темноте и плакала. Тут в комнату вошёл Ричард и включил свет.
– Что случилось? – удивился он. – Ты чего плачешь?
– Я повредила запястье и не смогу заниматься музыкой. Так что дуэт отменяется.
– Какая жалость! – воскликнул Ричард. – Что ж, придётся играть с Гарри. И почему тебе так не везёт, Элизабет?!
– Это ты всё накаркал! Не надо было говорить про всякие взлёты и падения! – Элизабет снова заплакала.
– Не говори глупостей, – поморщился Ричард. – Ну правда, это же смешно. И перестань плакать, ничего страшного не произошло. Хочешь, я сыграю для тебя? Пересядь, пожалуйста.
Элизабет устроилась на стуле в углу комнаты, нервно всхлипывая. Противный Ричард. Противный Роберт. Противный Питер, а заодно и Тинкер. Она была зла на весь мир, но больше всех – на себя.
По комнате разлились мягкие, проникающие в душу звуки музыки, и девочка потихоньку оттаивала. Пьеса, которую выбрал Ричард, была прекрасна. Он продолжал играть, а Элизабет неслышно вышла из класса. Действительно, зачем было так расстраиваться? Может, завтра всё будет по-другому.
Элизабет вернулась в комнату отдыха, и все пушинки с неё сдували, лишь бы она больше не плакала. Едва досидев до отбоя, Элизабет рухнула на кровать и уснула как убитая.