Конечно, Рита и Уильям могли решить, что она не может быть старостой, потому что обвинила его без оснований, рассуждал Джулиан. Но прозвучало это так, будто главная причина в том, что её дважды выгоняли из класса. Ну и что? Всё равно она недостойна быть старостой! Так чего ему волноваться?
Но Джулиан всё-таки переживал. Как и Элизабет, он отстаивал справедливость. Пусть эта девочка досаждала ему, он понимал: личная неприязнь не оправдывает несправедливости. Ему удалось выйти сухим из воды благодаря Арабелле. А Элизабет нет. Даже её лучшие друзья – Гарри, Роберт и Кэтлин – не вступились за неё.
После того как была выбрана новая староста, собрание закончилось. Дети расходились, обсуждая случившееся.
– В Уайтлифе ничего не утаишь, – сказала Айлин, одна из старшеклассниц. – Рано или поздно всё тайное становится явным. И за хорошие поступки следует награда, а вот за проступки… И мы в школе сами принимаем решение.
Мисс Белл и мисс Бест присутствовали на собрании и с большим интересом слушали всё, что там говорилось. Уильям и Рита немного задержались, чтобы поговорить с ними.
– Как вы думаете, мисс Белл, правильно ли мы поступили? – спросил Уильям.
– Думаю, да, – отвечала Красавица, и мисс Бест согласно кивнула. – Вот только, Уильям, поскорее поговори с Элизабет и позволь ей рассказать всё, что у неё накопилось против Джулиана, – тут явно что-то не так. Элизабет не вбила бы себе это в голову без причины. Мы по-прежнему чего-то не знаем.
– Хорошо. Я сейчас же пошлю за Элизабет, – сказала Рита. – Интересно, где она?
Элизабет убежала на конюшню и плакала там в темноте, прижавшись к лошади, на которой ездила каждое утро. А та повернула к ней морду, недоумевая, что расстроило её маленькую наездницу? Но вот девочка вытерла слёзы и села на перевёрнутое ведро, стоявшее в углу.
Она не знала, как быть, и раскаивалась, что наговорила столько гадостей про Джулиана. Ей было стыдно. А ещё обидно, что она лишилась звания старосты. Никогда больше не сможет она смотреть в глаза одноклассникам. Но Элизабет понимала, что придётся. «Что со мной не так? – удивлялась она. – Я же хотела во всём быть примерной и всем помогать, а вместо этого всё делаю не так! Я не сдержалась и наговорила ужасных вещей. Теперь все меня ненавидят. И в первую очередь Джулиан. Странно всё-таки с ним вышло. Я же своими глазами видела у него помеченный фунт. И видела, как моя конфета выпала у него из кармана. Поэтому я и решила, что он крадёт печенье, а всё оказалось не так. Но как же было на самом деле?»
Тут кто-то громко её окликнул:
– Элизабет! Где ты?
Рита и Уильям послали учеников на поиски Элизабет и велели передать ей, что они её ждут. Но в школе Элизабет не было, и Нора, светя себе фонариком, пошла искать девочку во двор.
Сперва Элизабет решила не откликаться: она просто не могла заставить себя сейчас встречаться с кем-либо. Но потом собралась с духом и встала.
«Я не трусиха, – подумала она. – Меня отчасти наказали за то, в чём я была не виновата, ведь не я сорвала урок. А вот Джулиана я обвинила несправедливо, хоть и думала тогда, что говорю правду. Так что мне придётся ответить за свои ошибки, делать нечего».
– Элизабет, ты здесь?! – снова окликнула её Нора.
– Да, иду.
Элизабет вышла из конюшни, вытирая глаза. Нора осветила её фонариком.
– Я тебя везде искала. Тебя Уильям и Рита зовут. Поторопись.
– Хорошо, – ответила Элизабет, и сердце её ушло в пятки. Неужели её снова будут отчитывать? Неужели недостаточно того, что она опозорилась перед всей школой?
Вытерев лицо платком, она побежала в школу и сразу направилась в кабинет к Уильяму. Постучала в дверь.
– Входите! – отозвался Уильям.
Элизабет вошла. Председатели школы сидели в креслах. Они внимательно посмотрели на Элизабет.
– Сядь там, – сказала Рита доброжелательно. Ей было жалко упрямую девочку, которая постоянно попадала в какие-то неприятности.
Элизабет обрадовалась, услышав добрые нотки в её голосе. Она села.
– Рита, – начала она, – мне очень стыдно, что я несправедливо обвинила Джулиана, но я была уверена в том, что это он. Честное слово.
– Об этом мы и собирались с тобой поговорить, – сказала Рита. – Мы не можем позволить тебе обвинять Джулиана публично, поскольку не уверены в твоей правоте. Но хотим, чтобы ты объяснила нам, что так сильно настроило тебя против него.