Это был отчаянный бросок, но каким-то чудом он попал в цель. Мяч подскочил на поросшей травой кочке, пролетел мимо сетки голкипера, закатился в угол ворот и остался там лежать.
Ученики Уайтлифа были вне себя от счастья. Но тут раздался свисток к окончанию игры, и обе команды вышли на поле. Джулиан на радостях так хлопнул Элизабет по спине, что та закашлялась.
– Молодец, Элизабет! – похвалил он, расплывшись в улыбке. – Забила мяч в самую последнюю секунду. Здорово!
– Просто повезло, – честно призналась Элизабет. – Я даже не видела, куда кидала. Швырнула и чудом попала в ворота.
Первый класс окружил Элизабет. Все поздравляли её и хлопали по спине. Это было очень приятно. Потом обе команды пошли в школу, где к чаю был накрыт роскошный стол. И начался пир горой.
– Мне кажется, ты снова должна стать старостой, – сказала Розмари. – Я так тобой гордилась, когда ты забила гол, Элизабет. Перед самым свистком! Никогда в жизни я так не волновалась! Даже дышать перестала.
Элизабет рассмеялась:
– Ну, если бы старостой можно было стать, забив гол, это, пожалуй, было бы слишком просто.
В тот вечер никому не хотелось делать уроки. Джулиана так и подмывало издать пару своих фирменных звуков. Все выжидали и в надежде посматривали на него. Дежурил сегодня мистер Лесли, и дети не прочь были над ним подшутить.
Джулиану и самому хотелось повеселить друзей. Он размышлял, что бы такое придумать? Стук швейной машинки? Или жужжание пчёл?
Ему попался на глаза учебник французского. Он так и не сделал задание. Джулиан вспомнил клятву, которую дал в маленькой церквушке несколько дней назад. Нельзя её забывать! Он закрыл уши руками и принялся за работу. «Сначала домашнее задание. А когда все уроки будут сделаны, он, может, и повеселит одноклассников, если останется пара свободных минут».
Учёба давалась Джулиану легко. У него был острый ум и отличная память. Он успел много всего прочитать и узнать. И без труда мог обойти других, если бы захотел. Но он так долго ленился, что теперь ему нужно браться за дело всерьёз.
И всё-таки в конце первой недели Джулиан стал первым учеником в классе. И даже обогнал Элизабет, которая тоже прилежно училась. Все просто диву дались, особенно мисс Рейнджер.
– Джулиан, похоже, ты можешь быть либо первым, либо последним, – сказала она, зачитав классу оценки. – На прошлой неделе ты был в самом конце, а на этой обогнал даже Элизабет, хотя она очень старательно занималась. Я горжусь вами обоими.
Элизабет покраснела от удовольствия. А Джулиан, казалось, был совершенно равнодушен к похвалам. Но мисс Рейнджер знала, что он только делает вид. Что-то в этом мальчике переменилось, теперь он относился к учёбе серьёзно, словно осознал: свои способности лучше использовать с толком, а не тратить их попусту на всякие шуточки.
«Наверное, это болезнь матери на него повлияла, – размышляла мисс Рейнджер, – надеюсь, так будет и впредь, и он не скатится снова в самый низ».
Нет, Джулиан не будет больше отстающим. Он дал клятву и будет верен ей всю жизнь.
Только Мартину не давалась учёба на этой неделе, он оказался в хвосте, отметки у него были даже хуже, чем у Арабеллы.
Мисс Рейнджер строго его отчитала:
– Ты можешь учиться лучше, Мартин. Раньше ты себе такого не позволял. На этой неделе ты, кажется, витал в облаках.
На самом деле ни в каких облаках Мартин не витал. Но у него на душе кошки скребли. Теперь он жалел, что выдал Элизабет свою тайну. Эта девочка наговорила ему столько неприятных слов, что он никак не мог их позабыть. И ведь она нисколько ему не помогла.
Мисс Рейнджер пришлось отчитать и Арабеллу:
– Арабелла, я уже устала видеть тебя постоянно в самом низу списка по успеваемости. Ты же старше всех в классе. Мне кажется, если ты внимательнее будешь относиться к урокам, и меньше думать о своей причёске, и заботиться, чтобы воротничок не был помят, а ногти аккуратно подстрижены, то добьёшься более высоких результатов в учёбе.
Арабелла вспыхнула. Она решила, что мисс Рейнджер слишком к ней придирается.
– Она со мной разговаривает строже, чем с остальными, – пожаловалась она Розмари.
И это действительно было так, но мисс Рейнджер знала, что толстокожую Арабеллу ничем не проймёшь, пока не скажешь ей всё начистоту. Тщеславной девочке нравилось, когда её превозносили до небес, а не отчитывали при всём классе. И тем не менее пребывание в Уайтлифе пошло ей на пользу, ведь здесь было принято говорить правду в лицо.