– Алтей розовый? Слушай, да ты просто умница, Элизабет! – Джон выпрямился, опёршись на мотыгу. Потом, немного подумав, почесал в затылке и сказал: – А что, и правда! Достанем семян и посеем. По осени я бы ещё кое-что добавил. Давай на следующем собрании попросим деньги на семена?
– Придётся без меня, – вздохнула Элизабет. – Ведь это будет моё последнее собрание.
– Последнее?! – воскликнул Джон и в сердцах вонзил мотыгу в землю. – Знаешь, кто ты после этого? Трусливая гусыня!
– А вот и нет! – обиделась Элизабет. – Я просто дала себе слово и должна быть последовательной.
– А как же наш сад? Как же верховая езда, занятия музыкой и твоя лучшая подруга наконец? Ты хочешь отказаться от всего этого только ради собственной гордыни? Разве это не трусость? Знаешь, я очень разочарован в тебе.
Элизабет ушла, вконец рассерженная. С какой стати её обвиняют в трусости? Да она вообще ничего не боится!
На площадке с качелями не было ни души. Элизабет забралась на самые высокие качели и оттолкнулась что есть силы.
«Пора навести порядок в собственной голове, – рассуждала Элизабет. – Начнём с того, что я не хотела сюда ехать и поклялась маме, мисс Скотт, да и самой себе, что очень скоро меня выгонят. На собрании мне пообещали, что в конце четверти я могу покинуть школу. Я своего добилась, отлично».
Элизабет взмывала в небо всё выше и выше, при этом качели ужасно скрипели.
«Я получила то, что хотела, – продолжала про себя Элизабет. – Я уезжаю, потому что ненавижу эту школу. Стоп. Ведь это неправда. Я же вру сама себе, это я сперва так думала. А теперь мне тут нравится. Ко мне хорошо относятся, если никого не доводить. У меня есть подруга, и она будет скучать без меня. Я практически предала Ричарда, потому что не выступлю с ним дуэтом. Я не оправдала надежд мистера Льюиса. На меня обиделся Джон: он считает, что я наплевала на его сад, хотя на самом деле я люблю копаться в земле. И ещё Гарри готов подарить мне двух крольчат».
Элизабет посильнее оттолкнулась, взлетая над землёй и словно подгоняя свои мысли.
А мысли были такие:
«Так зачем уезжать? Это же самообман. Я уезжаю не потому, что мне плохо. Напротив, я чувствую себя абсолютно счастливой. Я уезжаю потому, что мне стыдно признаться в собственной неправоте. Я обыкновенная гордячка. Да, и ещё слабак – ведь нужно просто передумать и сказать, что была не права!»
Элизабет прекратила раскачиваться и стала притормаживать ногами. Качели уже не скрипели, и девочка упёрлась взглядом в землю, напряжённо думая. Никогда прежде ей не приходилось так сильно напрягать извилины. И наконец она выдохнула и произнесла вслух:
– Элизабет Аллен, да ты же трусиха! Самая настоящая трусиха! Уильям прав. И Ричард с Гарри тоже. Ты боишься повиниться перед всей школой. К тому же ты ещё и глупая, Элизабет Аллен, и мне стыдно за тебя!
Никто прежде так строго не отчитывал её, как она сама. Девочка продолжила внутренний монолог: «Но если я глупая, разве я не могу поумнеть? Неужели из-за собственной гордыни я готова испортить себе жизнь, да ещё и жизнь Джоан? Нет, я этого не сделаю! Значит, я не такая уж и глупая? И не такая слабачка? Я же помню, как сказал Уильям, – жизнь мне подсказывает одно, а я прячу голову в песок как страус».
Оттолкнувшись на качелях от земли, Элизабет снова взлетела вверх. «Я сильная, я сильная! – припевала она. – Я в состоянии всё изменить! Я всем скажу, что была не права! Ого, Элизабет Аллен, а ты не так уж безнадёжна! Ну что ж – дождёмся следующего собрания! То-то я всех удивлю!»
Девочка весело рассмеялась, а качели скрипели, словно сдаваясь под её упорством. Элизабет вдруг почувствовала себя свободной и счастливой. Прочь гордыню – у неё хватит смелости признать свои ошибки! «Скорей бы собрание! Это будет бомба!»
Глава 24
Хорошая новость
И вот наступил этот день – последнее собрание перед короткими каникулами. Из учеников присутствовали все, кроме Джоан: она всё ещё находилась в больнице, но быстро шла на поправку.
Элизабет сидела между Гарри и Белиндой и очень волновалась – ведь ей предстояло сообщить сногсшибательную новость!
Собрание шло своим чередом. Раздали деньги, но под конец четверти касса почти опустела. Оставалась надежда на родителей, которые начнут прибывать завтра.
Было озвучено несколько жалоб, зачитано несколько докладов. Староста дал положительный отзыв о Доре: та исправно кормила своих морских свинок, у них блестящая гладкая шёрстка, и, даже когда она уберёт напоминалку над комодом, её подопечные не будут брошены.