— Сука. — Я снова ударил по рулю. Сталкер из меня ни к черту. А, посмотрев на дисплей часов, я понял, что и со спортивной карьерой скоро можно будет попрощаться: Арчи наверняка рвет и мечет. — Сука. — Повторил я.
Алексис
Дождь миновал и на улице была прекраснейшая погода. Нагулявшись по парку и, к сожалению, ни встретив ни одного маньяка, мы с Андреа решили заглянуть в любимую кофейню и повторить напитки. На этот раз не «с собой», а здесь, так как наши желудки синхронно потребовали хоть какой-то подачки.
Я смотрела в одну точку и задумчиво жевала булочку с корицей, когда у стола появилась Андреая, водружая на него свой заказ:
— В каких облаках витаешь? — Поинтересовалась она.
— Да так. Пытаюсь вспомнить сегодняшний сон. Утром я его вроде помнила и могла ухватить, но потом меня отвлек Джереми. И теперь помню только то, что он был действительно важен.
— Ну, обычное дело. Надо записываться сны, как просыпаешься. — Эту фразу подруга произнесла уже прерываясь на чавканье огромным бутербродом с семгой.
Я фыркнула, стряхивая с пальцев крошки:
— Записывать сны? Ну, конечно… Когда я просыпаюсь у меня слишком много дел… Смотри: проклясть этот мир, проклясть будильник, проклясть академию, в которую очень и очень скоро надо будет вставать ни свет, ни заря, проклясть телевизор, который перестал транслировать по утрам мультфильмы Disney и вещает исключительно программы в стиле: «Доброе утро», «Наше утро», «Вы и утро», «Утро и добро», решить стоит ли наплевать на макияж, подумать, что поесть… мне не до записи сновидений, понимаешь?
Андреа стойко вынесла мою тираду, не переставая жевать. Затем, чинно протерев рот бумажной салфеткой, кивнула:
— В принципе, не могу не согласиться. Дел реально много. А чем тебе так передачи-то не угодили?
Я пожала плечами и стала помешивать пластиковой ложечкой какао.
— Да не то что бы прям не угодили, иногда я даже люблю такие программы. Но там все непростительно счастливые в 6 утра, когда я с трудом отрываю голову от подушки и строю планы о том, как дожить до вечера.
Андреа снова кивнула и, засмотревшись на проходящего мимо парня, произнесла:
— Я виделась с Диланом. — Как и ожидалось. Она отвлеклась от парниши и выжидающе уставилась на меня. Я, улыбаясь, сделала глоток какао. Уже еле теплый. Я обожала здешний какао, но он никогда не был достаточно горячим. Эх, нет в жизни идеала. Андреа смотрела на меня, а я задумчиво смотрела на свой напиток. Поясню: есть одна черта, которую я ненавидела в Андреа: она никогда не выкладывала всю новость до конца. Как будто для следующего шага ей нужна была поддержка и тонна вспомогательных вопросов, без которых она заблудится и растеряется. Вот и сейчас она ждала заветного «Ну и как?», чтобы начать повествование, а я упорно молчала. Такие «баттлы» мы устраивали с ней практически всегда с переменным успехом. На этот раз первой сдалась рыжая:
— Ну что сказать, парень во френдзоне.
Я кивнула:
— Это было понятно с самого начала.
В кофейню вошел очередной посетитель, впустив на короткий миг сквозняк. Я сильнее натянула рукава толстовки. К слову, одна из моих любимый, насыщенного цвета марсала, с черной надписью: «Me? Sarcastic? Never». Наверное, мне нравилось в ней именно то, что даже надпись, отрицающая сарказм, была сарказмом. Такой «дабл сарказм» в принте.
Мы сидели в приятной тишине. За полтора часа прогулок тема «Я ненавижу Барбару» была стерта до дыр. Я в свою очередь рассказала о новой няньке — Тэйте, но Андреа только посмеялась над моим праведным гневом. Бессердечная рыжая ведьма. Ничего, вот познакомится с этим демоном — еще поплачет. А я поплачу очень скоро.
*Песня на общем звонке Лекси — This Is War, американской рок-группы 30 Seconds To Mars.
Глава 6. Военное положение в академии "Феникс"
Глава 6
Меняю троих никчёмных друзей на одного стоящего врага.
Римма Хамизова
Алексис
— Что ты вредничаешь?
Я скатилась по лестнице, на ходу запихивая в сумку-портфель документы.
— Вредничать? Я не вредничаю. Просто констатирую факты. А они таковы: сегодня понедельник, сегодня 1 сентября, что уже само по себе отвратное комбо. Я проспала и являюсь самым голодным и злым студентом в новой, повторяю, В НОВОЙ академии, ну и стрелка часов не придумала ничего умнее, кроме как ползти вперед. Коварная стерва.
Джереми засмеялся:
— Последний аргумент меня убедил, действительно, что это она удумала.
Я пролетела мимо него, сверкая негодующим взглядом.
— Почему ты меня не разбудил?
— Потому что ты никуда не опаздываешь, я вас отвезу. Завтрак на столе.
— Эм, что?
— Я вас отвезу, завтрак на столе. — Джереми чмокнул меня в лоб и стал подниматься по лестнице.
— Джереми Стюарт Вуд, кого нас?!
— Нас. — Раздалось со стороны кухни.
Тэйт Вуд собственной персоной стоял в проходе на кухню, закрывая его своими широченными плечами, которые пиджак Академии делал еще больше. Синего цвета. Мы все-таки одногодки? Прекрасно!
Тэйт осмотрел меня с ног до головы:
— Я думал, что это форма на всех смотрится классно, но я ошибался. — Произнес он. На мне был стандартный набор: гетры, синяя плиссированная юбка и пиджак в тон, белая рубашка, синий галстук-бант. В волосах справа также был небольшой темно-синий бантик. И пусть он говорит что хочет, выглядела я весьма симпатично.
— А я думала, что это утро не станет еще отвратнее. Но нет же — вот он ты! И какое совпадение, именно твоей персоны и не хватало для полной картины моего «идеального утра»!
Он хмыкнул, делая большой глоток из моей чашки. Стоп, что?!
Я зарычала и рванула на себя чашку, чуть было не расплескав содержимое:
— И это мое! — Я отвоевала у парня огромную чашку в виде головы Джека из «Кошмара перед рождеством» и глотнув оттуда напиток, оказавшийся сладким капучино, блаженно закатила глаза. Сахар и кофеин когда-нибудь сделают мир лучше.
— Тим Бертон, значит?
— Можно подумать, тебя это волнует.
— Нет, вежливо поддерживаю беседу. — Зеленоглазый очаровательно улыбнулся. Меня аж дрож проняла!
— Не скалься. Мы то оба знаем, что тебя интересует только Человек Паук. — Я подмигнула парню и выразительно глянула на его волосы. — А если точнее, то Зеленый Гоблин. Я раскусила тебя, фанат.
На столе дожидались своего часа салат и сэндвичи, но их я есть совершенно не хотела, поэтому стала рыскать по полкам, в поисках своей любимой гранолы с йогуртом и белым шоколадом. Тэйт сел на стул и с улыбкой взирал на мои попытки.
— Если ты ищешь эту безвкусную ерунду, которую я перепутал с хлопьями и съел ночью, то ее нет.
Я уткнулась лбом в дверцу шкафчика, не имея сил и желания интересоваться, почему он сел такую «безвкусную ерунду». Дыши, Лексис, ты обещала Джереми не убить его брата. Кто вообще жрет сухие завтраки по ночам?! Стоп… Вот так, девочка, через нос. Выдыхаем ртом. Смотрим на отражение рваной челки в зеркальной панели ящика. При необходимости — считаем волосины. Считаем, не рвем на голове. А если рвем, то не свои. А, например, чьи-нибудь зеленые. Мысль о том, чтобы выдрать наглому парню волосы меня несказанно успокоила. Фух.
— Эй. — Тэйт взял со стола сэндвич и засунул его в рот целиком. — Ты чего такая неразговорчивая? Это даже скучно.
— Оу, прости, что не уделяю тебе и твоему отсутствующему чувству юмора достаточно внимания в это прекрасное сентябрьское утро.
— Кто-то не выспался? Волнуешься перед первым школьным днем, новенькая?
— Злорадствуешь, старичок? Не боишься, что мы попадаем в один класс и я буду рассказывать одноклассникам все твои грязные секретики?
— Можно подумать, ты что-то обо мне знаешь.
— Можно подумать, у меня не достаточно фантазии. — Захлопала я ресницами показывая самую очаровательную улыбку. Тэйт подавился очередным бутербродом. Всегда знала, что очарование — это мой конек. — Ну что ты так все близко к сердцу воспринимаешь, братишка. — Я встала рядом и стала хлопать парня по спине, от чего он становился еще злее, а я, наоборот, более счастливой.