— Хватит, Блэк…
— Нет, подожди. Все это — факты. Просто факты. А я знаю о тебе главное, я знаю тебя. Такой, какая ты есть. Ты страстная, яркая, вспыльчивая, сумасшедшая. В тебе кипит жизнь. А еще ты любишь меня, черт возьми!
Я молчала, я была зачарована его словами, очарована его взглядом.
— Ты слишком самоуверен, Монтеро… Я тебе говорила и повторю…
— Можешь не утруждать свои голосовые связки. Я не особо слушаю что говорит твой рот. Зато я прекрасно слышу шепот твоего сердца. Всегда слышал. А еще твои кобальтовые глаза. Они тоже говорят гораздо правдивее.
— Я смотрю, ты нашел себе много собеседников. Я вам не мешаю?
— Ну, отдельно от тебя твои органы меня не сильно интересует. Это уже чрезмерное извращение. Даже для меня.
Я тихо рассмеялась, но быстро оборвала смех. Парень не отводил от меня взгляд льдисто-голубых глаз. Его идеальная фигура, облаченная в черную рубашку, смотрелась на фоне города, который вот-вот должен был начать просыпаться, просто потрясающе красиво. Мой взгляд приманил блеск на его рубашке. Из под нее выбилась цепочка, а на ней висело то, что он целовал на старте. Не крест, а два кольца. Одно из них — мое.
Блэк сделал шаг по направлению ко мне. Вскинула руку в защитном жесте, едва не потеряв слетающий с плеч черный пиджак.
— Ох, нет, постой там, пожалуйста. У меня ощущение, что когда я рядом с тобой, мой мозг превращения в чертов кисель. А стоит отойти на два шага назад, — Я демонстративно отошла на два коротких шага и щелкнула в воздухе пальцами. — Дзинь! Щелчком пальцев включается разум. И уже он включает красный сигнал S.O.S. А может, это с запозданием срабатывает инстинкт самосохранения. И тогда я не хочу тебя, а боюсь. Очень боюсь.
Я прикусила язык, поняв, что только что всенародно признала, что хочу Блэка. Не то чтобы он и так не понял этого, когда я накинулась на него на балу. Но одно дело сделать, а другое — сказать. Чтобы не говорили люди, слова имеют огромный смысл. Это как магия, доступная простым смертным. Когда ты произносишь их — они обретают форму и могут обернуться неповторимым счастьем или огромным горем. Поэтому мне произносить подобные слова рядом с этим парнем-демоном было очень опасно.
Адриан молча изучал мое лицо, слушал, внимал. Затем медленно, хрипло, спокойно, властно:
— А знаешь, чего боюсь я? Что все это сон. Что я проснусь и снова окажусь по ту сторону. Там, где я был один. Где я думал, что ты потеряна навсегда.
И снова мурашки по моей коже, от проникновенных слов и взглядов.
— Алексис, ты не сможешь понять чувство, когда теряешь самое дорогое в своей жизни. Но я молю тебя, не заставляй меня испытывать это снова.
— Блэк, я… Я не могу.
— Почему? Почему не можешь? Из-за семьи? Друзей? Брата Тэйта? Мы что, кому-то что-то должны? Почему мы всю жизнь раздаем невидимые долги то близким нам, а то и вовсе ничего незначащим людям? Вместо того, чтобы делать то, что хочется. Чтобы быть счастливыми. Чего ты боишься? Что кто-то тебя осудит? Влюбленных не судят, Алексис. Я чувствую тебя, я знаю тебя, и я молю тебя, одумайся. Не делай больше ничего, что заставит нас с тобой страдать. Это глупо.
— У меня другой парень.
— Да черт возьми о чем ты! Мне все равно! И тебе уж точно все равно!
— Ты ошибаешься. Я не знаю насколько я с Джереми. На год, два или всю жизнь. Но я знаю то, что он был рядом со мной, когда я вышла из комы. Он приходил к моей кровати, когда я лежала без сознания, и читал книги вслух. Поэтому, когда я очнулась, я помнила его голос. Он сделал все, чтобы поставить меня на ноги. Он делал все, чтобы спасти меня от тебя, и я думаю, у него были на то причины.
— Ты слышишь себя? Ты с ним что, спишь из чувства благодарности? Что тебя подняли и отряхнули? И не с его ли легкой руки я стал основным и единственным персонажем стены ненависти Алексис О'Доэрти? Он промыл тебе мозги? Медицина — великая сила!
— Я бы не назвала это так. — Процедила я сквозь зубы. Разговор принимал дурной оборот.
— Называй как хочешь. Ты испытываешь к нему хоть что-то из того, что чувствуешь рядом со мной? Не хочешь отвечать мне — подумай над этим сама. А если ты зла на то, что меня не было рядом, так я зол не меньше! Я готов убить всех, и твоего докторишки в том числе, за то, что они сделали это с нами! За то, что отобрали тебя! За то, что заставили меня жить в Аду каждый день! Хотя даже смерть для них — слишком простое наказание.
— Замолчи, ты сходишь с ума.
— Я уже давно выжил из ума. Если быть точным: четыре года назад. Когда встретил синеглазую девчонку на футбольном поле.
Я медленно покачала головой:
— Это безумие… Я не могу так. Я просто не могу. Я не помню тебя. И может поэтому, то что ты говоришь и то, что ты… Что ты заставляешь меня чувствовать — так пугает. Я не хочу быть с тобой. Не хочу.
Этот невероятный парень. Он как ледяная зима в жаркий зной. Рядом с ним даже в жар меня бы прошиб озноб. Мысли путались. Я сделала глубокий вдох, пропустил через пальцы локоны, распутывая их. Успокойся, девочка.
— Я бы поверил, если бы ты сказала, что «не можешь» быть со мной. Или «боишься». Поверил, но не принял бы. А вот в вариант «не хочу» я и не верю и принимать его не собираюсь.
— Твои проблемы.
— Боюсь, что проблемы у нас общие.
— Черт, возьми, Блэк! Может хватит разводить эту демагогию! Хочу, могу, боюсь! О да, я боюсь тебя! И я этого не скрываю. В признания страха — наша сила. А еще моя сила в том, чтобы не идти на поводу у желаний. Поэтому я еще раз тебе доходчиво говорю: нам не по пути. Если ты меня действительно… Любишь… То исчезни из моей жизни. Я прошу тебя. Зачем ты вообще вернулся в мою жизнь?! Ты все испортил! Ты. Все. Испортил.
Взгляд и без того льдинистых глаз вконец оледенел.
— Значит. Это твое желание.
— Да.
Адриан медленно отвел взгляд от моего лица и посмотрел на светлеющий горизонт, там уже занимался рассвет. Робкие, нерешительные лучи света только начинали ощупывать замерзшую за ночь землю и проникать в дома спящих людей. Он вытащил из кармана брюк телефон и что-то проверил, время?
— У меня тоже есть желание, Алекси. Скажи, я имею право на последнее желание, как обрекаемый тобой на смерть?
Я вскинула бровь:
— Не иронизируй.
— И не пытался. Так что?
— Какое желание? — Спросила я с опаской, с прищуром посматривая на оживившегося парня.
— Ничего криминального, ограбим ювелирный в другой раз. Когда будем выбирать обручальные кольца. А пока — просто танец.
— Танец?
— Ну да, мы были на балу, но нам не удалось потанцевать. Поэтому я хочу пригласить тебя сейчас. — Левый уголок губы парня растянулся в типично Блэйковской полуулыбке.
— Не боишься тратить желание на такую глупость?
— Совсем нет. Бояться должна ты.
— С чего это?
— Просто я уверен — тебе очень понравится. — Заявил наглый парень.
— Как скажешь. Вообще я не привередлива, если ты не отдавишь мне ноги — уже буду признательна. И где же наша музыка?
— Ты же не привередлива. — Парень взял меня за плечи, заставив на долю секунды сбиться дыхание, и повел к обрыву. — Смотри.
Я проследила взглядом за рукой парня, указывающей куда-то вниз. Оказалось, что в этом месте мы не совсем одни. Одинокий домик, с довольной большой примыкающей территорией вокруг, был окружен лесом.
— Там живет добрейший старичок. Каждые выходные, перед рассветом, он включает одну и ту же песню. Песню, под которую они танцевали со своей женой. Он уверен, что в это время она, как ангел, смотрит за ним. Пару раз он даже танцевал, но это летом. А сейчас, просто включает ее и дает слушать лесу. И мне.