На данный момент самого громкого успеха федеральное правительство достигло в августе 2001 года, когда были арестованы два владельца компании Landslide Productions, Inc. и сто ее потребителей в городе Форт–Уэрт, штат Техас. Landslide содержала прибыльный порнографический веб–сайт, который предлагал, помимо взрослой порнографии, ссылки на зарубежные сайты, содержащие то, что по законам США считается детской порнографией. Владельцы были арестованы за обладание и распространение, а не за производство детской порнографии, подписчики — за обладание. Хотя один из этих подписчиков был идентифицирован как «зарегистрированный сексуальный преступник», а еще один — как имевший четыре судимости за «сексуальные преступления», ни один из арестованных в этой операции не обвинялся в злоупотреблении реальными детьми. Чтобы «выудить» любителей детского порно из более чем 250 тысяч большей частью законопослушных подписчиков, правительство рекламировало продажу детско–порнографических видеокассет и сидиромов от имени компании, контроль над которой оно тайно захватило в 1999 году. Когда человек делал заказ, ему высылалась посылка, а при получении его арестовывали. Хотя для закрытия одного сайта и ареста сотни потребителей потребовались четыре года и усилия несчетных агентов Министерства юстиции, а также тридцати местных оперативных подразделений по всей стране, финансируемых из федерального бюджета, генеральный инспектор Почтовой службы США Кеннет Уивер объявил, что Landslide — это «верхушка айсберга» в том, что «Нью–Йорк таймс» охарактеризовала своими словами как «растущий рынок детской порнографии в Интернете». Эта история была на первых полосах газет во всех регионах, где я только не проверяла, а «Нью–Йорк таймс» поместила ее на место, зарезервированное для самой важной новости дня — в правую верхнюю колонку.
Были ли эти подписчики предрасположены к совершению преступлений, кроме незаконного акта смотрения на образы несовершеннолетних, занимающихся или не занимающихся сексом? Гуллотта в беседе с Кинкейдом сообщил ему, что типичный представитель «улова» не имеет прежних судимостей. Из таких дел почти ни одно не доходит до судебного процесса; обвиняемые подписывают признательные сделки. Правительство называет это лишним свидетельством их вины. Но, опять–таки, при ближайшем рассмотрении таких случаев (на самом деле, большинства обвинений в «злоупотреблении детьми») оказывается, что на признательные сделки обвиняемые часто идут по совету адвокатов, чтобы исключить вероятность осуждения на длительные сроки, а также чтобы минимизировать ту личную катастрофу, которую представляет из себя публичное разбирательство по таким делам для обвиняемых, даже если оно оканчивается оправдательным приговором.
К сожалению, признательные сделки, из–за отсутствия в них подробных письменных показаний, судебных допросов и версий событий, изложенных стороной защиты, делают почти невозможным определить, в чем человек на самом деле обвинялся, не говоря уже о том, делал ли когда–либо то, в чем «признался» (по американским законам, «признание» в признательной сделке может быть в любом уголовно наказуемом деянии, лишь бы было на то согласие прокурора и обвиняемого и одобрение судьи — прим. перев.). Федеральная статистика картину не проясняет. Как пишет Кинкейд, ни ФБР, ни Национальный центр пропавших и эксплуатируемых детей теперь не ведут статистику детей, реально «заманенных в опасность» в результате онлайновых знакомств, то есть того «исхода», страх перед которым и мотивирует все эти операции. А вот журналистов, мягко говоря, недостаточные данные очень даже обескураживают. В 1995 году, когда я освещала первый случай вынесения обвинительного приговора за обладание «похотливыми» видеозаписями несовершеннолетних, которые не были ни обнаженными, ни делающими что–либо сексуальное, я прибыла в Министерство юстиции в Вашингтоне, только для того чтобы узнать, что мой запланированный просмотр улик отменен, потому что… ну да, видеозаписи были незаконными. Если потерпевшие предстанут моим глазам, объяснил мне агент, это причинит им преступный вред (позже я узнала, что эти записи уже были частично показаны по Court TV [общедоступный телеканал, посвященный судебным процессам и вопросам правосудия — прим. перев.]). Проведя еще шесть часов за рулем, я добралась до западной Пенсильвании, где секретарь суда усадил меня перед телевизором с видеомагнитофоном и я, зевая, просмотрела несколько часов плохо отснятого видео, уровень «похотливости» которого был не выше, чем у какой–нибудь рекламы туров на Багамы. Похожие ограничения были наложены и на освещение «дела Landslide». Как писала «Нью–Йорк таймс», «власти не раскрывают реальные адреса [зарубежных] сайтов», якобы предлагавших детскую порнографию, а единственные «модели», о которых сообщалось, были братом и сестрой из Великобритании, в возрасте шесть и восемь лет соответственно. При этом не уточнялось, были ли эти дети сняты в сексуальных сценах, а журналистам, понятное дело, не предоставили возможности убедиться в чем–либо воочию. В 1999 году ветеран журналистики Лэрри Мэтьюз, проработавший тридцать два года на радио, был приговорен к полутора годам федеральной тюрьмы за то, что получил и переслал детское порнографическое изображение в процессе журналистского расследования чатов, используемых для обмена детской порнографией. Что примечательно, в поле зрения прокуроров он попал потому, что сам донес о том, что назвал «ужасными вещами», — о постинге, оставленном матерью, похоже на то, предлагающей своих детей взрослым для секса.