Для более умеренных или либеральных родителей желание такой «свободы» внутренне более противоречиво. Большинство взрослых американцев стойко поддерживают половое просвещение в школах: еще в самом первом опросе «Гэллапа» — в 1943 году — 68 процентов родителей высказались «за», и даже самый мощный обстрел с правого фланга в 1980–х и 1990–х годах не смог разрушить базу этой поддержки, которая неизменно набирает более 80 процентов. Но родители также поддерживают и воздержание. Большинство из них признают, что их дети, вероятно, будут заниматься сексом в подростковом возрасте, другими словами, но, учитывая грозящие детям опасности, они хотели бы, чтобы этого не происходило.
«Воздержание–плюс» адресовано именно этим матерям и отцам. «Плюс» обращен к рациональному признанию, что секс будет происходить. Но в то же время «воздержание» мощно перекликается с глубоким родительским желанием: защитить и «не отпустить» своих детей, выставив охрану вокруг их детства. В этом смысле воздержание — обращение вспять или, как минимум, оттягивание взросления детей, которое для их родителей является историей утраты, поскольку дети устанавливают эмоциональные, страстные связи с людьми и ценностями вне пределов семьи.
Даже для тех родителей, которые радуются пробуждающейся сексуальности своих детей, это может означать утрату. Одна феминистка, убежденная сторонница сексуальной свободы, рассказала, как она наблюдала за своим сыном, которому тогда было около семнадцати лет, стоящим рядом со своей девушкой у окна ее гостиной. «Они не обнимались и не целовались, но каждая часть их тел соприкасалась, — вспоминала она. — Свет из окна окружал их, но между ними света не было. И тут я поняла, что непосредственно перед тем они занимались любовью. — Двадцать лет спустя воспоминание об этом все еще вызывает выражение нежной грусти на ее лице. — Я ушла на кухню и расплакалась, потому что знала, что больше не являюсь самой важной женщиной в жизни моего сына».
В заявлении, опубликованном в 1997 году в прессе на правах рекламы, президент SIECUS Дебра Хэффнер критиковала преподавание только–воздержания как разновидность неисполнения обязанностей взрослых по отношению к детям. «Когда мы ведем себя так, будто сексуальность — это только для взрослых, — писала она, — мы бросаем подростков на произвол судьбы, чтобы они познавали свою сексуальность без чьей–либо помощи, методом проб и ошибок». Ее тезис был верным и критически важным: точная, поданная в позитивном ключе и действенно донесенная информация о сексуальности делает этот процесс более счастливым, более легким и гораздо менее опасным для юных людей. Только–воздержание дает родителям ложное обещание, что сможет избавить их от того ужаса, который для них представляет созерцание детей, попытавшихся и потерпевших неудачу (потому что, когда те доберутся до секса, то будут уже взрослыми и смогут сами справиться). Однако всеобъемлющее сексуальное образование может также поощрять и не менее нереалистичную, хотя и глубоко лелеемую, родительскую надежду: что подростковая сексуальность может быть рациональной, защищенной и свободной от «разбитых сердец».
«Природа подростковой любви такова, что она полна терзаний, а потом кончается», — комментирует автор книг и бывший сексуальный педагог Шэрон Томпсон, сочувственно смеясь. Томпсон видит потенциальную «обучающую ценность» не только в избегании любовных ловушек, но и в самих «жизненных ударах». Она выступает за «любовное образование», но также знает и то, что взрослые не могут уберечь детей от le chagrin d'amour. Вопреки тому, что подразумевает призыв Хэффнер — чтобы взрослые не «бросали» подростков на путь сексуальных проб и ошибок, факт заключается в том, что сексуальные отношения — по определению то, чем подростки занимаются сами, и единственный способ, которым подростки могут им обучиться, — пробовать, что обычно подразумевает и неудачи. «Зрелости», включая сексуальную зрелость, невозможно достичь без практики, а в сексе, как в катании на лыжах, практика не бывает без риска.