Заявление Хэффнер вполне соответствует современной вере, что родители могут участвовать в каждом аспекте жизни своих детей, от футбола до секса. Неудивительно, что именно в этом направлении поворачивается ныне сексуальное образование. В 1980–х годах «сексуальное образование» было переименовано в «образование для семейной жизни», даже «Планируемым родительством», чтобы послать сигнал, что сексу место в контексте гетеросексуальной репродуктивной семьи. Помимо сексуальной ответственности, во многих программах «семейной жизни» школьников обучают навыкам хозяина/хозяйки и родителя, что определяло взрослость в прошлые века. В одном из таких курсов был урок заполнения налоговой декларации. Почти во всех программах в начале курса раздаются бланки для получения письменного согласия родителей. Эта тактика, изначально использующаяся для смягчения оппозиции со стороны местных общин, также сигнализирует и молчаливое согласие де–факто со стороны педагогов с тем, что родители имеют «право» контроля над сексуальностью своих детей.
Сторонники всеобъемлющего сексуального образования, которые издавна поощряют родителей на откровенный разговор с детьми с самого раннего возраста, всегда признавали также и то, что многие родители не хотят этого или не могут. Теперь, однако, это сбалансированное понимание незаметно дрейфует — подгоняемое штормовой силой политического давления справа — в сторону большего полагания на родителей. Этому дрейфу сопутствует появление многих программ для обучения родителей тому, чтобы быть «первыми сексуальными педагогами для своих детей», как это всегда говорится.
«Обучение родителей» — прекрасная идея. Но, из–за того что его политическая цель — некая либеральная версия «семейных ценностей», а не образование высшего качества, в некоторых таких курсах приоритеты расставляются не вполне понятным образом. Один из таких курсов — «Мы можем поговорить?» — состоящая из четырех семинаров программа для родителей, включающая в себя видео и обсуждения соответствующих тем, разработанная талантливым дизайнером Домиником Капелло при поддержке Национальной ассоциации образования и Сети информации о здоровье. Прослушав семинар для педагогов, я выразила Капелло мою обеспокоенность тем, что было мало похоже на то, чтобы программа ориентировала родителей в отношении того, что говорить, и что в результате они могли сказать не соответствующие действительности или нетерпимые вещи своим детям: что мастурбация приводит к слепоте, например, или что «папа на тебе живого места не оставит, если принесешь в подоле». «Здесь полно информации», — возразил он, показывая двадцать страниц (с большим количеством пустых мест и картинок) о пубертате, репродукции, беременности, СПИДе и анатомии в скоросшивателе о трех кольцах, предназначенном для слушателей–родителей. (Я посоветовала ему в следующем издании включить клитор в список имеющих значение женских органов.) «Но это лишь первый шаг, — сказал Капелло, открытый гей, начавший свою карьеру с должности арт–директора в радикальном журнале для геев. — Мы пытаемся помочь родителям научиться доносить свои ценности» — какие бы ни были эти ценности.
Союзники всеобъемлющего сексуального образования продолжают агитировать за повышение профессионализма среди преподавателей (которые теперь с неменьшей вероятностью могут быть учителями физкультуры или другими «новобранцами поневоле») путем их более требовательной подготовки и сертификации. Они продолжают лоббировать обязательное всеобъемлющее сексуальное образование, проводимое в школах квалифицированными педагогами. И все же нарастающая пропаганда и программное «сползание» к кухонному столу, в тот самый момент, когда учителям в классах затыкают рот, равносильны капитуляции перед «повесткой дня» правых. «Обучение родителей», даже высококвалифицированное, утверждает новую ортодоксию, что родители обладают «секспросветовской» волей и компетенцией, то есть как раз тем, отсутствие чего мобилизовало основателей сексуального обучения почти век назад.
Эти недавние сдвиги в сторону «обучения родителей и родителями» обнаруживают противоречие внутри секспросвета. С одной стороны, они соответствуют историческому консерватизму этой дисциплины, которая всегда ограничивала секс рамками брака и ставила себе целью укрепить родительский авторитет. С другой стороны, они представляют собой отступление от критики семьи, неявно присутствующей в сексуальном образовании на основе школ, которое подписывается под сексуально–интеллектуальной автономией детей и наводит на мысль, что семья, с ее иерархической структурой, с ее неврозами, невежеством и всевозможными табу, вовсе не является лучшим источником сексуального образования.