Антиабортный синдром
Эти сюжеты разыгрывают психологический «синдром», изобретенный в конце 1970–х годов антиабортными «учеными»: «постабортный синдром», или «постабортный психоз» — состояние стойкого чувства вины, сожаления и физического повреждения, якобы причиняемых абортом. Доказано, что постабортного синдрома не существует. Когда почти пять тысяч триста женщин ежегодно письменно опрашивали на протяжении восьми лет, оказалось, что на уровни их эмоционального благополучия эта операция никак не повлияла. Утверждения о связи аборта с раком груди также оказались необоснованными.
Но идея, что аборт неизбежно ужасен, укоренилась, в частности среди девушек–подростков. Для тех, кто слишком молод для того, чтобы помнить то ощущение паники и грозящей опасности, которое означала нежеланная беременность до «Роу» (или, во многих случаях, после него), высокая мелодрама и черно–белая мораль антиабортного сценария особенно соблазнительны. Четырнадцатилетняя черная девочка из Бруклина, у которой случился выкидыш, сказала мне: «Я бы никогда не сделала аборт, потому что думала бы об этом ребенке всю оставшуюся жизнь». Беременная шестнадцатилетняя из Эль–Пасо, девушка из богатой семьи, чемпионка по бегу и отличница (за ребенком которой будет ухаживать ее прислуга) собиралась рожать по той же причине. «Моя мама хотела, чтобы я [сделала аборт], — сказала она мне. — Но, ох, я бы не смогла с этим жить. Каждый год я думала бы, типа, моему маленькому исполнилось бы сейчас столько–то лет и какой он был бы?» Даже девушка–тинейджер, являющаяся лидером молодежной фракции левой, воинственно «провыборной» организации «Отказывайся и сопротивляйся!», выступая на митинге за право на выбор в 2000 году, во всеуслышание задалась вопросом, был ли ее недавний аборт «правильной вещью или неправильной вещью». Далее она признала, сопровождая свои слова жестикуляцией в стиле хип–хоп, что ее сомнения «вероятно, всунули в мою голову антивыборные фашисты». Она подозревала, что ее чувство вины было результатом промывки мозгов, другими словами. Тем не менее она испытывала чувство вины.
Те немногие количественные исследования этой темы, которые имеются на данный момент, склоняют к мысли, что чувства этих девушек широко распространены. В начале 1990–х годов Ребекка Стоун и Синтия Вашак проводили фокус–группы по теме аборта с подростками в возрасте от тринадцати до девятнадцати лет. В целом участницы этих групп высказывали «ошибочные представления и «случаи из жизни», относящиеся к абортам, чаще, чем надежные знания, описывая эту операцию как опасную, с медицинской точки зрения, эмоционально разрушительную и во многих случаях нелегальную». Источником этой информации, как пишут авторы исследования, была, в основном, антиабортная пропаганда, обильная и часто специально направленная на внушаемых подростков. Мнения в пользу права на выбор, считают они, не так широко рекламируются и реже высказываются в адрес подростков как целевой аудитории. В 1998 году, обеспокоенный этим дисбалансом, Проект за образование в пользу права на выбор провел общенациональный опрос женщин в возрасте от шестнадцати до двадцати четырех лет с целью разработать кампанию некоммерческой рекламы, направленную на популяризацию права на выбор. Проект обнаружил, что, хотя почти две трети респонденток голосовали «за выбор», когда им предлагали два варианта — «за выбор» либо «за жизнь», эта пропорция сокращалась до всего лишь половины, когда их спрашивали, поддерживают ли они аборт. «Они за права женщин, — прокомментировала представитель проекта Мэрион Салливан, — но не обязательно за аборт».
Молодые мужчины тоже подвержены влиянию антиабортной пропаганды, которая может подкреплять мужскую гордость отцовства и их веру в отцовские привилегии, независимо от того, хотят ли они быть активными отцами. Значительное меньшинство канадских и американских молодых мужчин — около трети — сказали исследователям, что, по их убеждению, отец должен иметь юридическую прерогативу не разрешать своей партнерше делать аборт.