Ричард нахмурился:
— Опять этот заколдованный меч? Я ведь тебя предупреждал!
— Да, — кивнул Вунтвор, и прошептал Тэпу. — Самое время применить Домовую Силу!
— А? — Коротышка с надеждой посмотрел на своего повелителя.
— Что ж, возможно, — холодно ответил тот. — Но прежде ты дашь мне отчет в содеянном тобой.
— А Домовая Сила может отчистить жир? — спросил Катберт.
— Я вас предупредил! — прогремел Ричард. — Приготовьтесь!
Тэп дико вытаращился на опускающуюся ручищу. Потом он посмотрел на остальных.
— Делай что-нибудь! — взмолился Вунтвор.
— Отвечай! — потребовал Его Домовое Величество.
— Ничего не предпринимать! — скомандовал Ричард.
— Отчистите меня! — умолял Катберт.
— Все! — завизжал Домовой, у которого сдали нервы. — Я больше не могу! Жили-были… Жили-были!
Взгляд Тэпа затуманился. Это был уже не прежний взволнованный, задыхающийся Домовой, а флегматичный человечек, полностью подчиненный воле Матушки Гусыни.
— Что здесь происходит? — возмутился Его Домовое Величество.
Тэп не ответил ему. Король сердито посмотрел на Вунтвора.
— Если меня не очистят от жира, я возобновляю забастовку, — объявил Катберт. — Я требую сносных условий труда.
— Теперь не шевелитесь, — спокойно посоветовал Ричард. — Нам ведь не нужны несчастные случаи, верно? Ведь стоит мне сжать кого-нибудь чуть покрепче… — И великан издал смешок, похожий на отдаленный раскат грома. — Потерпите немного: пять минут — и вы в печке!
— Имейте в виду, — король угрожающе потрясал крошечным кулачком перед носом Вунтвора, — я должен знать, что произошло с Тэпом! Мое Домовое Величество никому не позволит себя дурачить! В конце концов, я требую!
— Я тоже! — поддержал меч.
Вунтвор начинал понимать, что побудило Тэпа произнести волшебные слова и сдаться на милость Матушки Гусыни.
Между тем над юношей уже нависла ладонь великана.
— Вот и умница, — прогудел Ричард. — Главное — не сопротивляться. Идеальная жертва!
Вунтвор был близок к помешательству. Пришло время что-нибудь сказать, и юноша в сердцах выпалил:
— Довольно! Не хочу больше иметь никаких дел с людьми, ни с большими, ни с маленькими!
— Будет исполнено! — торжественно провозгласил Домовой Тэп.
Вунтвор сразу понял, что совершил ошибку.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Я понял, что пропал, лишь только открыл глаза. Глупец! Пожелать свободы от всех, в том числе и от Матушки Гусыни! И с кем же я остался?
Вокруг по-прежнему был лес, только гораздо более темный и дремучий, чем та поляна, где мы встретили великана. Высокие, могучие деревья нависали надо мной, их раскидистые кроны почти не пропускали солнца. Кора на стволах была серая, такого же цвета, как тень от листьев, так что на мгновение мне показалось, что я попал в мир, где единственный цвет — серый.
Задрав голову, я силился разглядеть верхушки этих чудовищных деревьев. Там, в вышине, просвечивало голубое небо. Но голубой цвет мало успокоил меня. Мне сделалось жутко. Стоял конец лета, а между тем ни на одном из деревьев не было листьев. Голые ветки дрожали от ветра и стукались друг о друга, словно кости скелета. Лес умер.
Внезапно налетел ветер, высек меня сотней холодных плетей, сорвал с головы прекрасные волосы Эли. Пусть летят! В конце концов, великан сразу узнал меня в этом нелепом маскараде. Что до куска ткани, служившего мне юбкой, то я накинул его на плечи, стремясь уберечься от пронизывающего холода. Но главное — все это было очень знакомо! Мне уже случалось бывать в таком лесу. Ветер донес сухой неприятный смешок. Или показалось? Я оглянулся и увидел между деревьями закутанную в плащ фигуру. Еще не успев разглядеть лица, я уже знал, какое оно: темные глазницы, оскал черепа. А руки — выбеленные временем кости!
— Приветствую! — загробным голосом произнесла Смерть и подошла поближе. — Давненько мы с тобой не беседовали с глазу на глаз, Вечный Ученик.
Я стоял на месте, а Смерть «подплывала» ко мне ближе и ближе. Казалось, она не переступает ногами, как простые смертные. Ее нес ветер. Смерть считала меня особенным и величала Вечным Учеником. Она полагала, что моя душа все время ускользает от нее, переселяясь в другие тела, чтобы помогать, хоть и неумело, настоящим героям, и что меня вечно сопровождают многочисленные спутники. Не знаю, права ли она, да это, в общем, и не важно. Важно то, что она вознамерилась нарушить все законы жизни и смерти и похитить меня, когда я останусь один.