— Наконец-то мы нашли вас, ребята! — послышался бодрый голос. Из лесу вышли трое демонов, уже без сказочных чепчиков, фартучков и причесок из водорослей.
— Можно внести предложение? — сказал Снаркс, когда вся троица подошла поближе. — Если уж вам непременно надо взорвать что-нибудь, чтобы привлечь наше внимание, нельзя ли сделать это поближе к населенным пунктам, а не у демона на рогах?
Привлечь внимание? Признаться, только теперь, когда вокруг собралась вся эта толпа, я наконец понял, зачем учитель устроил гром. Вовсе не затем, чтобы испепелить Смерть молнией, а для того, чтобы подавить ее числом тех, кто соберется на наш зов. Я в очередной раз восхитился дальновидностью волшебника. Воистину он величайший маг Западных Королевств! Интересно, что он еще придумает.
Снаркс оглядел притихший лес. Вокруг печально торчали деревья с переломанными ветвями и покалеченными стволами.
— Идеальное место для митинга! — заметил правдолюбивый демон. — Напоминает новые районы Голоадии, знаете, недавно отстроенные промышленные районы, где особенно высок производственный травматизм.
— Давай! — гаркнул Гакс.
Бракс быстренько извлек из своего мешка барабан.
Гакс повалился на землю и принялся безостановочно чихать.
— Стыд-позор! — горестно прошептал Бракс, глядя, как его вождь и учитель катается в пыли. — Какой поэтический талант пропадает!
— Что? — ошарашенно спросила Матушка Гусыня. — Что здесь происходит?
— Да уж… — Я старался выдумать правдоподобное объяснение, потому что понял, что она не только не знает о том, что мой учитель Эбенезум тайно пробрался в ее королевство, но и о том, что он болен той же болезнью, что и демон Гакс, который сейчас пресмыкался в пыли. — Да уж, — повторил я еще раз, чтобы выиграть время, — видите ли, этот бедный демон э-э… всегда чихает от переутомления.
— Вот как? — удивилась Матушка Гусыня. — Судя по тому, что мы видим, он сильно переутомился. Что ж, полезная информация. Ее можно будет использовать в какой-нибудь сказке.
— Да уж, — сказал я в последний раз и обвел глазами своих спутников, призывая их не выдавать меня.
Бракс и Хьюберт понимающе кивнули, но правдолюбивому демону Снарксу было явно не по себе. Он с трудом сдерживался.
— Гаксу необходимо расслабиться, — авторитетно заявил Дракон. — А что расслабляет лучше песни и танца! Давай, Барышня. Номер семьсот три!
— Прекрасно сказано! — поддержала Эли и плавно повела руками. — Не будете ли вы так любезны расступиться и освободить мне побольше места?
— Минуточку! — запротестовала Матушка Гусыня. — Это вовсе не входило в мои планы.
Но Барышня уже запела:
Матушка Гусыня взглядывала то на исполнителей, то на меня, и в ее глазах читалась смесь недоверия и отвращения.
— И что, они все время так? — спросила она сдавленным голосом.
— Да уж! — ответил я, впервые за последние полчаса сказав правду.
— Прощения просим!
Я посмотрел вниз и обнаружил, что к нам присоединились Льстивый и другие гномы. Они подошли незамеченными, так как песнопения Барышни и Дракона заглушали все остальные звуки. Льстивый привычно заломил руки и произнес:
— Мы пришли спасти… кого-нибудь. — Он бросил оценивающий взгляд на танцующего Дракона. — Но, может быть, нам лучше было не приходить?
Я искренне посочувствовал гномам, потому что как раз в этот момент Барышня и Дракон запели второй куплет:
— И для этого мы вышли из леса? — спросил Грубый.
— Не обращай внимания, — посоветовал Заносчивый. — Все это развлечения для черни.
Болезненный презрительно кашлянул.
— Эй! Кого это вы называете чернью? — поинтересовался Домовой.
— Разумеется, не меня! — поспешил с ответом Раздражительный.