Воздух вдруг наполнился густым дымом, и мы с Нори вцепились друг в друга, чтобы не потеряться. Откуда-то издалека я услышал смех Матушки Гусыни.
— Ах, Вунтвор, — прошептала возлюбленная мне на ухо, — не надо было мне показываться! По крайней мере, сейчас. Но старуха так тебя унижала. Я просто не могла больше видеть, как твоя жизнь ежеминутно подвергается опасности. И потом, когда эта Эли… — Она замолчала, не в силах продолжать.
— Не волнуйся, Нори, — сказал я, стараясь внушить ей спокойствие, которого сам не чувствовал. — Теперь, когда мы вместе, мы все преодолеем.
— Надеюсь, — не очень уверенно ответила Нори. — Бог знает, зачем я ради тебя ввязываюсь во все это! Иногда просто зла на тебя не хватает!
Я посмотрел Нори в глаза сквозь уже рассеивавшуюся дымовую завесу. Когда эта девушка так со мной разговаривала, это значило, что она по-настоящему меня любит. Будь мы в другом месте, уж я бы доказал ей, как много значит для меня ее любовь.
— Проклятие! — Эхо разнесло это слово по всей поляне, и огромный силуэт рыцаря замаячил перед нами. Налетел летний ветерок и разметал последние клочки дыма.
— Как я погляжу, Матушка Гусыня любит специальные эффекты! — сказала Нори.
— Проклятие, — повторил Хендрик, размахивая своей заколдованной Дубиной Головоломом. — Я — первое испытание.
— Хендрик! — удивился я. — Какое еще испытание?
Но рыцарь надвигался на нас, и выжать из него что-нибудь, кроме «проклятие», было невозможно. Я пытался поймать его взгляд, но лицо его не выражало ровно ничего. Наконец я понял: некоторые из нас все еще не выбрались из сказки Матушки Гусыни.
Я поднял свой меч и предупредил:
— Опомнись, Хендрик! Не вынуждай меня на крайние меры!
— Что это вы такое задумали? — призвал меня к ответу Катберт. — Я знал, я чувствовал: сколько бы вы ни убеждали меня в обратном, дело кончится резней!
Хендрик улыбнулся вымученной улыбкой и потряс дубинкой:
— Твой меч слабоват против Головолома!
— Между прочим, он прав, — заметил Катберт. — Тут нужно действовать по-другому. И не применяя оружия.
— Я внесу вас в перечень моих жертв! — грохотал ополоумевший рыцарь.
— Не делай этого, Хендрик! — воззвала к нему Нори. — Если ты нападешь на Вунтвора, тебе придется напасть и на меня!
Что она говорит? Я сделал выпад, не обращая внимания на протестующий визг меча. Мой долг — защитить возлюбленную!
— Проклятие! — Рыцарь наморщил лоб. — Что ж, если нет другого выхода… — Он сделал еще один шаг и занес Головолом над моей головой.
Тут Нори скороговоркой произнесла несколько древних слов и дважды щелкнула пальцами.
Дубинка изменила направление и шмякнула Хендрика по шлему. Послышался гулкий звон.
— Уф-ф, — выдохнул Хендрик и тяжело осел на землю.
— Обыкновенное возвратное заклинание: сила всегда обернется против того, кто ее применяет, — объяснила юная волшебница.
— Куда-то не туда пошло, — пожаловался из леса голос старой волшебницы.
— Теперь понимаете, каково мне пришлось? — отозвался грубый волчий бас.
— Матушка Гусыня так легко не сдастся. Следующее испытание! И вот еще что… — она возвысила голос, чтобы ее лучше слышали на поляне, — если кто попробует выручить Принца с помощью заклинания, то оно будет последним в его или ее жизни!
— Нори! — воскликнул я, испугавшись за свою возлюбленную.
Но юная волшебница только улыбнулась моим страхам.
— Не волнуйся, Вунтвор, — сказала она. — Ты ведь сказал: мы вместе. Что-нибудь придумаем.
И снова нас окутали клубы дыма. На этот раз развиднелось быстрее, и перед нами предстали два демона. Один из них бил в барабан. Второй нерешительно переминался с ноги на ногу. Казалось, он находится в полусне. Наконец демон с поистине ужасающим звуком прочистил горло и неуверенно продекламировал:
Нори поморщилась:
— Гакс! Что у тебя с ритмом? Думаешь, кто-нибудь испугается такого стихотворения?
— Э-э… — замялся Гакс. Похоже, он действительно находился под воздействием одного из заклинаний Матушки Гусыни. — Не думаю… Э-э… — Он закусил губу, да так, что на ней остались следы от мощных клыков. — Так что вы предлагаете?
— Больше глаголов! — посоветовала Нори. — Ну что это такое — «к употреблению в пищу»? Куда это годится? Тут нужно действие. Что мы делаем с пищей?