- Аааааааааааааа, - рыдала она всё громче и громче.
- Оля, ну, что такое? Что случилось? Я бабушку уже не слышу, - строго сказала мама.
- Живот.... болит.... - всхлипывала девочка, - я голоднаяяяяяяяя. Ууууууууууууууууу
- Хорошо. Ты голодная. На завтрак овсяная каша. Проходи к столу, сейчас положу тебе.
- А что у нас еще есть?
- Больше ничего нет.
- Не хочуууууу кааааааашууууууууууууу, - завыла Оленька.
- Ну, тогда придется остаться голодной, - мама была непреклонна.
Услышав такое, девочка сделалась вся красная, выпучила глаза, распахнула рот, выгнулась назад дугой, и заорала, что есть силы: «Аааааааа, уаааааа, уааааа, уаааааа...» - её даже трясло от безысходности.
Мама замолчала и принялась за свой завтрак. Бабушка пыталась пристыдить внучку:
- Каша — это полезно. Что ты устраиваешь скандалы? Так себя хорошие девочки не ведут. Через некоторое время Оленька поняла, что ничего не добьётся, и кричать перестала:
- А можно туда что-нибудь сладкое добавить? - выдавливала она из себя, всхлипывая и шмыгая носом.
- Можно. Вот тебе орехи, вот изюм, даже кокосовой стружки еще немного осталось, - мама показала на стол, покрытый клетчатой клеёнкой. На нём стояли круглые плошки с миндалём и сухофруктами. - Садись завтракать.
- Это было отвратительно, - отчеканила бабушка, допивая свой кофе. - Ужасно и отвратительно.
Оленька, опустив глаза, вскарабкалась на стул и стала украшать кашу содержимым из всех плошек сразу.
- А можно еще краску добавить? - весело спросила она, когда закончила.
- Какую такую краску? - насторожилась мама.
- Ну, ту, которой мы яйца на Пасху красили, зеленую там или синюю.
- Та, которой мы с тобой яица красили, дома осталась, в городе. А вот у бабушки не знаю, есть ли что?
- Ну, что вы придумали, кто кашу краской красит? - возмутилась бабушка. - Что за баловство?
- Да ладно, мам, она чуть капнет, а так всё интереснее. У тебя осталась краска?
- Вера, ну, что ты её балуешь?! Ай, делайте, как знаете, - махнула рукой бабушка. - Вон там краска, в шкафу, а я не хочу на это смотреть. Отвратительно! - сказала она и вышла из-за стола.
Мама приуныла.
- На тебе краску, только аккуратно капай, одну каплю, - она протянула Оленьке бутылочку с синей краской и пошла мыть посуду.
Оленька крепко зажала бутылочку в руке и стала медленно её наклонять, стараясь не пролить. Но как только бутылёк наклонился достаточно, краска хлынула в тарелку синим водопадом. Убедившись, что мама ничего не заметила, Оленька закрыла бутылку, размешала краску в каше и принялась запихивать ложки себе в рот одну за другой, чтобы поскорее всё доесть. Синий бульон неприятно пах и капал с ложки, оставляя на клеёнке и пижаме длинные голубоватые дорожки.
- Что это? - мама вернулась к столу неожиданно. - Что с твоим лицом? Ты вся синяя! Что ты ешь? Кошмар! Ну, что же это такое, вот разрешила тебе на свою голову. Сейчас же вылей это в помойное ведро!
Оленька опять покраснела, заплакала и перестала двигаться вообще, будто приросла к стулу.
- Ну, что ты опять рыдаешь? Вот с тобой по-хорошему, а ты... не могла нормально налить что ли? - мама выглядела очень расстроенной.
- А ты, ты мне еще каши дашь? Я есть хочу, - жалобно заскулила девочка.
- Дам. У меня там осталось немного, - мама убрала крашеную кашу, вылила из кастрюли остатки овсянки в новую тарелку и ушла к себе.
Оленька сидела теперь совсем одна, аппетит пропал. Она чувствовала, что это она все испортила — и доброе утро, и хорошее настроение бабушки и мамы. А как это исправить, не знала, и себя становилось еще жальче. Слезы бежали по щекам и солили сладкую овсянку. Девочка выскочила из-за стола и побежала искать маму. Мама читала. Оленька забилась к ней подмышку и просидела так, пока не стало легче.
- Мамочка, ты на меня очень злишься?
- Совсем не злюсь. Но я расстроена. Ты сегодня всё утро только о себе думала.
- Прости меня, мамочка!
- Прощаю. Надо ещё перед бабушкой извиниться — она тоже в плохом настроении теперь.
- А давай с тобой? - попросила девочка.
- Тебе страшно? - Оленька кивнула. - Ну, хорошо, пойдем вместе.
Оленька совсем не знала, как бабушка отреагирует, поэтому пряталась за маму и очень стеснялась. Но все-таки пересилила себя и тихо-тихо сказала: «Бабушка, извини меня, что я плохо себя вела за завтраком, я больше так не буду». Бабушка укоризненно взглянула на внучку, покачала головой и вздохнула: «Что ж, поверим на первый раз».
Часть 4. Пирог хорошего настроения