- Что бы ты хотела нарисовать? - спросила бабушка, довольная произведенным эффектом.
- Я бы хотела закрасить их красной краской!
- Закрасить? Полностью? - тут пришел черед удивляться бабушке.
- Ну, да. Это мой любимый цвет, - весело отвечала Оленька.
- Оленька, красный - красивый цвет, но когда его слишком много, он начинает глаза раздражать и человек становится злым, - вмешалась мама, которая до этого молча наблюдала за происходящим. - Давай лучше нарисуем что-то красивое. Деревья, например, травку, цветочки. Мммм?
- Да зачем природу? Мы и так тут живем на природе. Это же детская комната. На обоях должны быть куклы, игрушки, - бабушка говорила громко и напористо. Было понятно, что она уже всё давно придумала, и комната у неё в голове выглядела только так и никак иначе.
Оленька расстроилась, что с ней никто не согласился, и сквасила личико, готовясь заплакать.
- Куклы, игрушки у неё и так есть в этой же комнате. К чему они еще и на стенах? - заспорила мама. - Да и к тому же рисовать-то никто из нас особенно не умеет. Поэтому надо общими мазками — небо голубое, природу, зелень. От этого и душа успокаивается.
Тут уж Оленька не выдержала и зарыдала в голос:
- Хочу красный цвееееееет! Не хочу природу! Не хочу кукол!
- Да что же вы такие обе упрямые? - всплеснула руками бабушка. - Как начнешь что-то обсуждать, так сразу споры и капризы. А потом выходит, что надо было, как я говорила. Всё, не хочу ничего с вами делать.
Оленька заплакала еще сильнее.
- Дочк, ну чего ты так огорчилась? - ласково спросила мама.
- А мы больше никогда не будем рисовать на обоях? - прохлюпала Оленька.
- Как это никогда? Просто бабушка не хочет с нами, ей не нравятся наши идеи. Но мы можем сами нарисовать. Давай я нарисую тебе красивые картинки, хорошо?
- Я сама хочу! Только красные! - приободрилась девочка.
- Нет, красные нельзя. Плохо красный цвет в комнате. Будем природу рисовать, - мама была непреклонна.
От возмущения Оленька сжала кулачки и резко замахала руками, будто била воздух вокруг себя.
- Доченька, ты злишься, - мама пыталась успокоить Оленьку, давая ей понять, что понимает её чувства. Но и от своего плана не отказывалась. - Хочешь я тебя обниму?
- Нет.
- Пойдем рисовать?
- Нет. Я не хочу.
- Ну, ладно. Тогда я сама нарисую.
Через пару часов всё было готово и мама позвала всех смотреть. На стенах комнаты по лазоревому небу плыли белые пушистые облачка, от пола до потолка возвышались дубы с густыми кронами и изящные берёзки, под ними цвели одуванчики и ромашки, в траве ползали нарисованные божьи коровки и жуки-пожарники, повсюду летали пчёлы и бабочки-капустницы.
- Посмотрите, как хорошо! Теперь у Оленьки в комнате всегда хорошая погода. Я уже и забыла, как это, - усмехнулась мама, довольная своей работой.
Оленька стояла надутая. Бабушка неодобрительно сдвинула брови, но смотрела с любопытством.
- Доченька, ну, как, тебе нравится?
- Нет. Я хотела красный. Не хочу теперь здесь жить! - Оленька топнула ножкой и в слезах убежала из комнаты.
- Одно расстройство. С вами хоть не затевай ничего, - пробурчала бабушка. - Получилось-то красиво. Только это получилось, как ты, Вера, хотела. И что теперь? Она здесь спать не хочет.
- Да погоди, уговорим, может.
В эту ночь Оленька пошла спать на кровать к маме. И в следующую ночь тоже. А потом все привыкли, и комната так и осталась пустовать.
- Знаете что, некоторым людям жить негде, а мы тут «хочу — не хочу». Давайте позвоним Константину Егоровичу, погорельцу то, - предложила как-то раз мама. - Затоскует он в городе, в таком возрасте это нельзя. Пускай у нас тут поживет, в детской. Дом свой потихоньку восстановит, да и нашу женскую компанию разбавит.
- Ишь чего придумала - чужих людей в дом звать! - возмутилась бабушка.
- Мам, ну, представь у нас бы такое случилось. Ты бы хотела ведь дом отремонтировать? А как его строить, если жить тут негде?
- Это да... ладно, давайте доброе дело сделаем. Только звонить сама будешь!
Константин Егорович недолго собирался - через два дня примчался на электричке. Низенький, худой, как высохшая палка, старик, вся голова седая, очки без оправы, резиновые сапоги выше колен. Из-за головы его виднелся огромный рюкзак — туда и Оленька могла бы поместиться.
- Ну, здравствуйте, соседушки! Благодарствую за доброту и гостеприимство, - раскланялся он с порога. - Эка, вы мне ещё и самую красивую комнату определили!
С дедом Костей, как он просил себя называть, зажили действительно веселее. Бабушка при посторонних держала лицо — не ворчала, старалась шутить и на любую проблему говорила: «Да ладно, это пустяки, сейчас исправим!». Оленька всюду ходила за дедом, как хвостик, а мама, наконец, наслаждалась спокойным летом на даче.