Мы пожали руки, и я кивнул настороженному худачу за его спиной: белый как труп, глаза чёрные, худой как из концлагеря — смотрит на меня, будто я ему денег должен.
— Чего он так пялится, как неродной? Магическая энергия закончилась? Вы бы покормили его, ребята. Сами упитанные, а напарника, глядишь, камнем к песку прижимать надо, чтобы не улетел.
— Ты чего такой борзый? — открыл рот один из лучников. Уши у него интересной формы — заострённые кверху, как у зайца.
— Свои, — успокоил его гном и кивнул Огоньку, который стоял чуть позади меня и изредка мерцал, как старая лампочка. — Вы уже собрали лут для квеста?
— Да, забирайте следующего бомжа, — широким жестом предложил я.
Бледный вдруг хмыкнул, достал из балахона флягу и отпил багрово-красной жидкости, похожей на кровь.
— Вампир, что ли? Я в старых фильмах таких видал.
— Некромант, — подсказал из-за спины Огонёк. — Редкий класс и очень сложный.
Бледный спрятал фляжку и улыбнулся — красными зубами.
— А ты, Крематорий, тоже не в тылу отсиживаешься.
Он подошёл ко мне ближе, обнюхал лицо, плечи, ткнул пальцем в грудь.
— Не ищешь лёгких путей, да? Кто ты у нас — кинетик? Как получил такую специальность?
— Данные удалены.
Он усмехнулся и отступил, но всё ещё пристально смотрел мне в глаза — пытаясь смутить, заставить отвести взгляд.
— Я вижу, ты опытный. Совсем не нуб. Какой заход на кластер? Сколько персонажей на аккаунте? Есть прокачанные? Может, спишемся?
Я только и мог что глаза выпучить на его вопросы да ножкой шаркать.
— Что я могу тебе сказать, некромант… Если умру — не трогай мою могилу, пожалуйста.
— Ясно, — бледный отступил и достал фляжку. — Не расслабляйся, Крематорий. «Чёрные кресты» ищут вас, чтобы отомстить. Но особенно им нужен РЛ и его близкие друзья.
Он вдруг приобнял одной рукой гнома и капнул себе на язык томатным соком.
— Молнию я смогу защитить, потому что он теперь в моей команде. А вот сможешь ли ты прикрыть Огонька? «Чёрные кресты» обиды не прощают. Огонёк может потухнуть.
Воин выглядел смущённым и смотрел на меня искоса. Лучники озирались по сторонам и не слушали, а некромант ухмылялся, наслаждаясь знанием.
Знание — сила. Учили меня в садике.
— Можно дружить.
— Э нет, — он пальцем у меня перед глазами начал крутить, ухмыляясь. — Место занято, как видишь. Да и конь двоих не увезёт.
— Боливар, — поправил я.
— Всё равно. Мне таких соседей не нужно. Ты Молнию выгнал — теперь он мой миньон. А ты…
Он продолжал крутить пальцем у меня перед лицом. Можно было схватить его и прижечь, как прижигают рану, но я не хотел вредить гному и ссориться с «мертвецом». Может, в следующий раз.
— А ты ходи и оглядывайся, кинетик. За тобой уже выехали.
— Злые вы, — сказал я и отступил. — Пойдём, Огонёк. Трупоед не желает знакомиться. Пока, Молния. Будешь рядом — заходи. Пока, ушастые.
С некромантом я прощаться не стал.
Мы углубились в лес, вышли на тропу — и только тогда смогли расслабиться.
— Жуткий тип, — начал первым Федька. — Хорошо, что не прокачанный.
— Наглый, — сказал я. — Люблю таких. С ними не скучно, и, по крайней мере, всё ясно. Хуже, когда бьют в спину. Он что, с мёртвыми разговаривает?
— Скорее, управляет. Поднимает скелетов, мертвецов, привидений и прочую нечисть. Плюс — сильный маг смерти. Со временем превращается в лича. Довольно мерзкая специализация. Сам не сражается — за него твари выступают.
— Да? Слушай, а мне нравится. Жаль, что я только камешками жонглирую. А как некромантом стать?
— Специализация выбирается раз и навсегда. Надо было раньше думать.
— И не подсказал никто, — расстроился я. — Думаю, что знаю о мертвецах чуть больше остальных. Жалко как. Слушай, далеко ещё до пункта назначения?
— А вон, виднеется, — показал Огонёк. — Почти пришли, дедушка.
10
Блокпост выглядел бедновато. Навалили камней посреди дороги, поставили импровизированный шлагбаум, будку, похожую на деревянный туалет, соорудили. В будке сидел усатый стражник, изредка выглядывал и махал рукой.
Два лучника по обе стороны и один мечник — вот и вся охрана прохода. Почему нельзя обойти это препятствие лесом, откуда мы вылезли, совершенно непонятно. Таковы правила игры, наверное. Мы тоже подчинились и встали в конец очереди за круглым, как раздувшийся бочонок, крестьянином и его рябой женой со злыми глазами.