Бояться нужно, это верно. Подожди немного, мы уже рядом.
Игрок внёс вас в чёрный список.
Ну и дела.
12
Как холодной водой из ведра окатило. Я стоял на пороге дома и таращился в пустое без единой тучки небо. Смахнул мошки-буквы из головы-навоза и пошел к столу для ленивых вояк. Чтобы не терять зря времени на пререкание с тупыми сразу обратился к «кубику», игнорируя усатую дрянь.
— Добавление в черный список, это то, что я думаю?
Он сначала не понял и уставился на меня в ожидании разъяснений, а потом кубики на стол плавно приземлил и засмеялся.
— Ну ты как-то совсем уже без прелюдий. Идущие на смерь плевать хотели на условности? Чего хотел еще раз?
Я сдержал ярость и повторил вопрос.
— Что означает добавление в черный список буковками в моей голове?
Стражники заржали как кони, но ответ дали.
— Это значит кому-то ты настолько не понравился, что больше никогда с ним не будешь переписываться, меняться вещами и даже в рейде участвовать.
— Разве? — переспросил щекастенький стражник с хитрыми глазами.
— Насчет последнего не уверен, может ошибаюсь. Но дружить точно не будут. А кто тебя заигнорил?
Я только рукой махнул. Без него плохо. Что же делать дальше? Зря я с девкой закусился, хорошего союзника потерял, да и была ли она на моей стороне, вот в чём вопрос. С другой стороны подтверждается моя теория выверенная по жизни — не доверяй никому, всё равно бросят под ноги рано или поздно. Полагайся только на себя… ну и на деньги. Деньгами купить можно всё, даже любовь.
«Че это он завис?» «Наверное в чате общается со своими» «Нарывается на еще один бан?» «Этот может!»
Я глаза открыл и они сразу заткнулись и отвернулись. Только усатый смело ухмылялся и «кубик» смотрел искоса. Он и заговорил, как самый нормальный.
— Уходи отсюда, Крематорий, да побыстрее.
Вот это поворот. Интересно откуда такие приказы поступили?
— Игроки сюда движутся. По твою душу. Убить не убьют, но поколотят. Давно я такого движения в нашей провинции не видел, да ты сам можешь в городской чат зайти. Кино и немцы там. Готовятся к блокаде, а мне Ленинград защищать неохота, старый я. Вот сколько работаю, всегда здесь было пасторально, мило и чуть грустно. Атаманша эта. Разбойнички волосяные. Макраме-ведьмочки. Милота, а не игрушка. Сиди, задания выдавай и тут появляешься ты.
— А что я?
— А сначала из Инкубатора слухи доносятся. То ли революция, то ли гражданская война. Потом рейд в низкоуровневых шмотах. И теперь ты здесь. Какие-то мутные нарушающие правила, игры-договорнячки и опять рейд собирается.
— Валил бы ты отсюда, — процедил усатый, — пока не выкинули.
— Он сам уйдет, потому что только так может спастись. Хотя с другой стороны Крематорий на работе, как и мы. Наша работа развлекать, да бот? Игроки хорошо разберутся с тобой, особенно те, высокоуровневые, которые приближаются к нашей локации.
— Это ты через око видишь?
— Не всё, но многое. Око не одно в небе висит.И не только мое. Посмотри наверх ещё раз.
Я выполнил и чуть не бросился бежать. Как минимум три глаза висело сейчас прямо надо мной и вращало дикими зрачками. Один глаз стальной, со второго паутина свисает, а третий розовый, как сумочка у Барби. Была такая кукла у моей бабушки.
— Понимаешь, масштаб конфликта Крематорий?
Я понимал. Как говорится на иностранном «беги диду, тоби пи…»
— Можешь сказать где мой напарник? Огонёк его зовут. Разбойник по вашему. Должен на подходе быть.
— А почему бы его в группу не добавить и увидишь на карте? — съязвил усатый, но заткнулся, когда я на него своим фирменным взглядом посмотрел. От этого выражения лица тридцать бешеных беспризорников вытягивалось по струнке и не пикало.
— Посмотри, будь другом.
И «кубик» закатил глаза на мгновение.
— Вижу, твоего друга. Он завис в центре города у таверны. Почти у входа и не двигается.
— Умер что ли?
— Если бы умер, был бы на кругах. Нет, стоит не шевелится, а вокруг него народу игрового, как точек на военной карте. Попал в котёл, можно сказать.
Кубик смотрел на меня.
— Бежать тебе нужно. Примерно двадцать пять юнитов сюда идёт, уже Церковь прошли. Я уже говорил, что лучше бежать в лес, чем в монастырь?