Сегодня он предложил Оливии участвовать еще в серии мастер-классов: продажи пошли вверх семимильными шагами после выставки.
Она посмотрела на него своими невероятными серыми глазами с зелеными точками ближе к центру и спросила:
— Винсент, мой вес — это единственное, что мешает тебе принять меня как свою пару?
Он стушевался, не зная, как сказать.
— Нет, не совсем…. Просто у нас с тобой разное отношение к образу жизни.
— Я поняла, — как-то грустно кивнула она, и на секунду Винсу показалось, что он заметил слезы в уголках ее глаз. — Я не могу участвовать в этих мастер-классах, на ближайшее время у меня другие планы.
Винс ворочался в постели и не мог понять, что с ним происходит: то жарко, то холодно, отголоски запаха персика манили его броситься за его обладательницей. До гона было еще слишком далеко, не могла же она его спровоцировать?
Наконец, сдавшись, Винс встал и побрел на кухню выпить стакан воды и никак не ожидал увидеть там Оливию со стаканом сока в руках, смотревшую в окно.
И все же это был он, тот самый пресловутый гон. Винс понял это сразу, когда низ живота скрутило сладкой болью, а язык во рту распух от выделившихся гормонов.
— Винсент, с тобой все хорошо? — участливо спросила Оливия, поворачиваясь к нему.
— Я хотел воды, — хрипло проговорил он.
— Сейчас дам, — кивнула Оливия и достала бутылку из холодильника. Стеклянная бутылка с водой вывалилась из рук домовой, когда Винс осторожно притянул ее к себе и поцеловал. Желание вызвал запах, а не тело, облаченное в пижамные штаны и майку, убеждал себя Винс, скользя губами по тонкой шее. Это просто природа, инстинкт, которым сейчас невозможно сопротивляться. Идеальный баланс генов.
Донести Оливию до спальни было нетрудно, труднее оказалось раздеть смеявшуюся домовую и впервые прикоснуться к животу, на котором не было четко очерченного пресса. Скользнуть губами по высокой, полной, сводящей с ума груди, приласкать полные бедра. Слушать ее срывающиеся стоны было музыкой для его ушей. Ее руки нетерпеливо скользили по его рельефному телу, заставляя хрипло рычать ответ.
Оливия была идеальной женой, матерью, любовницей, всем, кроме…
А потом все исчезло все, кроме пальцев, сжимавших талию Оливии, насаживая домовую плотнее на себя, чтобы тонуть, тонуть в этой мягкости, сводившей с ума.
— Я люблю тебя, — выдохнула Оливия, прежде чем испытать свое освобождение, крепко сжимая его своими мышцами.
Винс прижался к ее шее, ускоряя движения, прежде чем ослепляющее удовольствие поглотило его. Только титаническое усилие воли позволило ему не пометить Оливию в тот момент.
Позже Винс аккуратно выбрался из спальни и рухнул на лестницу, набирая номер Салима.
— Я такое натворил! Я просто сошел с ума!
— Конечно, ты сошел с ума! — недовольно проворчал друг. — Третий час ночи, а ты мне звонишь.
Винс повернулся и посмотрел на приоткрытую дверь спальни, осознавая всю трагичность ситуации.
— Салим, я переспал с Оливией! Из жалости, не иначе! У меня, похоже, начинается гон, кажется, ее запах спровоцировал его приближение! Да без чертовых гормонов я бы в жизни к ней не прикоснулся!
— Вы хотя бы предохранялись?
— Да, черт возьми, я хотел, чтобы мы стали деловыми партнерами, а не любовниками. А еще она сказала, что любит меня! Что мне теперь с этим делать?
— Ну, во-первых, перестать орать в три часа ночи, а во-вторых, лечь и подумать, что будет, если она исчезнет из твоей жизни.
Спустившись, заглянув на кухню, где все еще лежала разбитая бутылка, и лужа воды, Винс достал из нижней гардеробной джинсы и футболку и, быстро натянув их, вышел из дома. Сейчас ему нужны несколько стопок и все понимающий бармен. Похоже, утром его ждал непростой разговор.
Домой, как и планировал, Винс вернулся под утро, с порога вдохнул родной персиковый аромат в смеси со своим собственным, более острым, чем обычно, травянистым. На кухне его ждал чисто вымытый пол и записка на холодильнике, пришпиленная магнитом в форме пончика: «Мистер Вермо, срок действия контракта подошел к концу. Желаю вам всего доброго. О. Д.»
Винс не знал, почему внезапно ощутил страшную пустоту.
Глава 10
Тишина давила на плечи Винса, несмотря на, что он включил все телевизоры в доме и вокруг царила какофония из звуков. Кутаясь в плед возле камина, он снова недовольно рычал в трубку секретарю:
— Что значит, ты не знаешь, где он? Почему я не могу узнать, где мой помощник?! Почему не оставлен номер на случай экстренной связи?