— Мистер Вермо, но вы отпустили его в отпуск и подписали заявление еще год назад, и повторно он вас уведомил три месяца назад, что уедет и будет недоступен на протяжении отпуска. Что-то случилось? Все обязанности распределены, перед отпуском он даже нашел вам мага, который стабилизировал дом.
Ярость становилась все сильнее, и рыком Винс кинул бесполезный телефон на стол. Единственный эльф, который знал, где искать Оливию Дель'Монт, не отвечал на звонки уже две недели, и эти две недели были худшим, что случалось с Винсом за всю жизнь. Все рухнуло в тот момент, когда он понял, что никогда больше ее не увидит. Никогда. Зверь едва не сошел с ума от отчаяния, что безмозглый человек так обидел их пару, что она ушла. И человек был полностью согласен с ним. Сейчас ему было все равно, сколько весит домовая, как выглядит, во что одевается. Да пусть весит хоть пару тонн, одевается в мешки из-под картошки. Ей ничего не мешает, на здоровье не влияет, ну и чудно, главное, чтобы ей было хорошо и она была рядом с ним.
Две недели без Оливии, и он похож на упыря, пугающего собой всех кому не посчастливится проходить мимо. Да, дом в норме, но сейчас его это совсем не интересовало.
Мучаясь от бессонницы, он ночами прокручивал в голове все те моменты, когда обижал или задевал свой сладкий пончик. Почему-то сейчас это прозвище совсем не казалось ему оскорбительным. Сейчас было мучительно стыдно за ту боль, что он ей причинил.
У нее тонкая шейка, нежная кожа, ласковые губы и самые красивые ушки в мире, а еще мягкий животик, которого было так приятно касаться щетинистой щекой.
Ненависть к себе развивалась сильнее с каждой минутой. Что же он за кретин! Это же его домовая, самая лучшая, самая любимая, да просто идеальная!
Он набрал номер Оливии сразу же, как только дочитал записку, и долго вслушивался в протяжные гудки, уговаривая себя, что просто хочет поговорить, объясниться. Дать им еще один шанс. То, что у них этого шанса уже не будет, понял не сразу.
Часто, лежа в темноте, он прислушивался к тишине, надеясь, что вот-вот раздадутся неторопливые шаги. Конечно, все это было тщетно. Спустя два дня он нашел агента Оливии и, ворвавшись в кабинет, услышал:
— Мисс Оливия ушла в отпуск после тяжелой работы над книгой на неопределенный срок. Номер телефона не оставила, когда вернется, тоже неизвестно.
Неизвестно, мать его, ничего не известно: ни номер, ни где она, ни даже когда вернется! Ничего, она как будто растворилась, словно ее никогда и не было. Омерзение к себе медленно разъедало внутренности. Конечно, Оливия ушла вовсе не потому, что контракт закончился, а потому, что слышала все то, что он говорил Салиму в ту ночь. Что за мудак? Ему становилась жутко от одной мысли, что домовая испытала в тот момент. Разве заслуживал его сладкий пончик такие переживания и такую ужасную пару? Рядом с ним столько времени жила она, та самая идеальная женщина, а что же он? Ныл, жаловался, словно ребенок, задумывался, как бы от нее отказаться. Почему он не мог ее принять? Почему, почему? Сейчас же его совсем не интересует, сколько она весит.
К исходу второй недели звенящая тишина в ушах заставила Винса проглотить три таблетки снотворного, и он погрузился в беспокойный сон. Как только Альмонт вернется, он узнает у него адрес Оливии и сделает все, чтобы домовая поверила ему. Все что угодно, да хоть в костюме пончика станцует и споет на центральной площади, громко выкрикивая, что он идиот и что жизни своей без нее не представляет.
Винс был готов возблагодарить всех богов, когда на один из миллиона звонков Альмонт все же ответил.
— Винс, я надеюсь это что-то действительно очень важное. Мой отпуск еще не закончен. Это может подождать?
— Где я могу найти Оливию? — спросил Винс сбивчиво.
— Что случилось? У тебя что-то пропало? Оливия не…
— Просто скажи, где ее найти?
— Винс, она за границей, сейчас не лучшее время, ей еще нужно отправится, — как-то печально сказал он.
— Что с ней, все хорошо? — спросил Винс, мысленно зверея от то, что с ней могло что-то случится.
— Все прошло удачнее, чем мы…
— Если ты сейчас же не скажешь мне, что с Оливией, я уволю тебя нахрен, и как только вернешься, буду пинать твою задницу по всему городу.
На том конце провода послышалось шорохи, и женский голос сказал:
— Дай я поговорю. Здравствуйте, Винсент, меня зовут Мари, я жена Альмонта. Вы, наверное, не знаете, но у нас есть ребенок. Наши виды не особо совместимы, но мы решили попробовать. Наш малыш, — женщина всхлипнула, — его искра жизни не была полностью развитой, и он медленно и мучительно затухал. Мы искали донора, того, кто сможет поделиться своей искрой, но никто не подходил. Оливия, она… Она сама предложила себя проверить и — о чудо! Такого не могло быть, но случилось, она подошла донором нашему малышу. Для полной совместимости было необходимо пройти множество магических манипуляции и пить препараты, из-за которых она сильно поправилась. Ей запретили заниматься спортом и пришлось отказаться от косметики. Когда подвернулся ты, она просто хотела развеяться, потому что ей было страшно, ужасно страшно… И… и если что-то пошло не так, если она что-то не то сделала, прости ее, я очень прошу. — Женщина расплакалась, и Винс слушал, как Альмонт утешает жену.