— И что же она? — спросил, удивляясь тому, сколько живого отклика вызывает у него эта тема.
— Она ушла, и я никогда ее больше не видел. Сколько бы ни искал, ни выследивал, она как будто в воду канула.
— А что изменилось, почему ты решил ее искать? — уУдивился Винс.
— Я изменился.
— Что ты чувствуешь, отказавшись от своей пары?
— Пустоту и одиночество. Особенно одиночество, оно звенит в ушах, особенно ночью. Не допускай моих ошибок. — Криво усмехнувшись, Ховард двинулся к столу, где Оливия раздавала всем желающим аппетитные кусочки орехового торта.
Винсент размышлял над тем, что услышал от Ховарда, когда к нему подошла Лили вместе с мужем. Винсу очень хотелось сказать пару ласковых о его болтливом языке, но он промолчал.
— Ну как тебе выступление Оливии? — воодушевленно спросила Лили, сжимая ту самую книгу. — Видишь, мы купили книгу, она просто супер. И вот. — Лили отдала мужу книгу и, забрав цветы, протянула их Винсу.
— Винс я хочу тебе сказать: быть дураком легко, гораздо труднее стать умным. Держи, иди и подари их Оливии. Ей будет приятно знать, как ты ценишь ее труд. Она же и для твоей компании старается.
— Я ей за это плачу, — фыркнул Винс, ужасом глядя на цветы.
— Ну и что? — не унималась Лили, впихивая ему маленький букетик ландышей. — Иди и подари.
— Я что, при всех должен подарить ей цветы?
— Ага, точненько, еще подержать за руку и поцеловать в щечку.
Винсв передернуло от такой перспективы. Содрогнувшись, он взял букет и, лавируя между посетителями выставки, двинулся в сторону стола, за которым выступала Оливия. Она расцвела в улыбке, увидев направлявшегося к ней Винса, а его охватил ужас. Неужели он действительно вручит при всех эти цветы пончику и все поймут, что они… пара? Резко свернув, он выбросил букет в первый же мусорный бак и поспешил скрыться за своим стендом, чтобы не видеть осуждения в глазах Лили, Салима и Ховарда, а еще ошеломленное выражение лица своей пары.
После этого не комфортно ему было весь вечер, особенно когда к их стенду подходили люди и спрашивали о тех товарах, что использовала Оливия. То, что друзья отказались с ним разговаривать, радости тоже не добавляло.
Уже вечером, подъезжая к дому, он резко развернулся и поехал к цветочному магазину. Поблагодарить Оливию действительно стоило.
Придя домой, он уныло понял, что впервые за длительное время Оливия не вышла его встречать. Он слонялся по коридору, топал как можно громче, но ничего не помогало. Тогда он решился, сам поднялся к ее двери и постоял, с удовольствие впитывая запах персика, витавший вокруг двери.
— Это мне? — удивилась Оливия, когда открыла дверь.
— Да, я хотел сказать спасибо за проделанную работу, все прошло великолепно, но это не означает…
— Я поняла, красивые цветы, спасибо, — прервала его Оливия и закрыла дверь перед носом.
Глядя на закрытую дверь, Винс почувствовал себя…одиноким, покинутым? Обделенным? Несчастным? Да быть такого не может! Он не может так чувствовать себя из-за этого пончика! Он вздохнет с облегчением, когда Оливия покинет его дом. Не он виноват, что домовая не хочет привести себя в форму! Он даже абонемент купил в подарок, а она отказалась! И только зверь тоскливо вздохнул в оковах, в которые Винс его заковал.
Ночью Винс впервые проснулся от странного, удушливого чувства пустоты и одиночества, которое как будто звенело в ушах.
Глава 9
Шло время, и Винс все больше пугался тех чувств, которые начинал испытывать к Оливии.
Вот, например, сейчас, он буквально задыхался от прилива нежности, глядя на то, как Оливия что-то быстро пишет в своем блокноте, наматывая на палец прядь у шеи. С каждым днем аромат персика становился для него все острее. Теперь Винс часто допоздна сидел в зале, прислушиваясь к голосу Оливии, обсуждавшей что-то со своим агентом. Он уже знал, что последняя книга почти готова, и в нее вносятся последние правки. И, конечно, Винс предпочитал не думать, почему старается не задерживаться на работе и со всех ног несется домой.
Разумеется, он не умалял заслуг Оливии в его домашнем комфорте, и чем ближе подходил срок окончания договора, тем чаще он задумывался, что будет делать, когда домовая уйдет. А в том, что так и будет, он не сомневался.