- Больше поговорить не о чем? По третьему разу рассказываю одно и тоже!
- Алка, ты чего? Достали тебя мы, да? – Наташа подвинула мне ближе вазочку с вишневым вареньем, которое я очень любила.
- Реально, девчонки! Давайте вопросы в письменном виде. Отправлю Патрику по скайпу, - ответила я со смехом.
К концу первой недели на работе объем нерешенных вопросов не уменьшился, а наоборот, увеличился, мне так казалось. Количество бумаг на рабочем столе росло как снежный ком, закрывая собой более поздние, требующие оперативного решения. Двенадцать часов работы ежедневно не на много уменьшали кипы, стопки и папки с документами, которыми я обросла, раскладывая в только мне понятный порядок на столе, на полу и на стульях. Девчонки пытались мне помочь, но это было невозможно. Оставаясь после работы, я переделывала больший объём работы, чем за весь восьмичасовой рабочий день.
Времени после работы ни на что не оставалось. Только заскочить по пути с работы в магазин, купить полуфабрикатов и еще какой-нибудь «гадости» или «вредной еды», которой хотелось бы себя побаловать вечером перед сном, на душ и сон.
В эти выходные я снова поехала на работу. Дома делать было нечего, вернее, не было того дела, которым хотелось бы заняться. Наспех протерев пол и убрав пыль с поверхностей, схватила из вазы уже начавшее сморщиваться яблоко, умчалась привычным маршрутом.
Да, я пряталась от своих чувств. За обязательностью оформления очередного договора скрывала своё одиночество и нежелание находиться одной дома. Это было опасно. Я боялась остаться наедине со своими мыслями и чувствами, потому что они давили, ломали тот стержень, на который была собрана я вся, оставшаяся, который помогал не сломаться под тяжестью боли, обиды и какого-то странного разочарования, что жили внутри меня с тех пор, как я перешагнула порог квартиры Джордана и за мной закрылись двери лифта, уносящего меня прочь.
Я больше не думала и не давала себе обещание, что вот вечером обязательно позвоню Кэтрин и спрошу номер телефона Джордана. Поняла, что не сделаю этого. Пока.
Всегда говорила это «пока». Это слово из четырех букв давало надежду, от него веяло этой надеждой, отгоняя прочь ощущение обреченности, принятия того факта, что больше никогда его не увижу. Я обманывала себя. Понимала это. И всё равно верила, что боль не на всегда, потому что только «пока» не могу позвонить и изменить ситуацию.
Просыпаясь ночью думала об этом «пока», мучала себя, но всё равно не звонила. Убедила себя, что необходимо отпустить ситуацию, пока, до того времени, когда смогу здраво рассуждать и принять верное решение.
Эта мысль помогла продержаться следующую неделю в таком же безумном темпе. Работа начала приносить удовольствие, когда вокруг стола не осталось ни одной стоящей и лежащей картонной папки, которые периодически цеплялись за тонкий капрон колготок, вызывая огорчение ползущей со скоростью света стрелкой по всей ноге.
Глава 4. Расплата
Две недели работы по двенадцать часов в интенсивном темпе и пренебрежение горячей пищей в дополнении к постоянному нервному напряжению сделали своё дело, обеспечив постоянными головокружениями и синяками под глазами.
«Панда» - стало моим новым прозвищем, которое придумала для себя сама.
Уже в который раз пообещав себе, что сегодня обязательно приготовлю себе куриный супчик, начну нормально питаться чем-то кроме сладкого чая и молока, поехала на работу.
Уже подъезжая к промзоне, почувствовала невероятную слабость и туман перед глазами стал разрастаться, заволакивая дорогу и сознание. Из последних сил припарковавшись на обочине, отпустила руль и закрыла глаза, пытаясь отогнать туман, что поглощал сознание, откинула голову на сидении.
Ведя борьбу со своим состоянием, я не сразу услышала негромкий стук в окно автомобиля. Сфокусировав зрение увидела перед собой обеспокоенные лица Натальи и ее мужа Алексея.
- Что случилось? С машиной что-то?
- Нет, с ней всё хорошо…
- С тобой плохо? – Наташа уже открыла дверь и разглядывала меня со страхом.
- Что-то замутило и в глазах туман…
- Говорила тебе завязывать с чаем! Жрать надо нормально! Посинела уже вся! – Подруга начала отчитывать меня в своей манере.