- Наташ, всё хорошо, сейчас пройдет…
- Иди на пассажирское, сама поведу. Лёш, я с ней уж тогда, - обратилась она уже к мужу, чмокнула его в щеку и села за руль.
Те три минуты, что мы ехали до работы, были наполнены ворчанием, укорами и переживаниями в мой адрес, да еще с такими эпитетами, что, если бы не парализующая слабость, я бы расхохоталась во весь голос. В этом была моя Наташа! Всегда за всех переживала и принимала все наши проблемы близко к сердцу.
Приступ повторился перед обедом, когда я шла по коридору со стопкой документов и папок. В глазах потемнело так резко, что я выронила свою ношу, которая рассыпалась по полу разноцветным ковром, перемешивая порядок документов и содержимое папок. Облокотившись плечом на стену, я медленно сползла на пол, с трудом удержавшись, чтобы не плюхнуться прямо на пол пятой точкой. Просидев несколько минут на корточках, прижавшись лбом к прохладной поверхности стены, темнота стала отступать, возвращая разум и возможность оценки ситуации. На моё счастье, в этот момент никого не было в помещении, вечно снующие по делам коллеги, словно замерли на своих рабочих местах, оставляя меня наедине со своими проблемами. Осторожно, чтобы не вызвать новую волну головокружения, я стала собирать документы с пола, стараясь делать это как можно быстрее, пока коридор оставался пустым. Но мои опасения оказались напрасными, ни одна дверь так и не открылась, и я отправилась обратно в свой кабинет, наводить порядок в документах и уже потом отнести их в плановый отдел.
Во время обеда мы разговаривали с подругами, обсуждали новую премьеру фильма, что вышел в кинотеатрах нашего города, когда я потеряла нить разговора, вернее, выпала из него. В прямом смысле этого слова. Голова закружилась так сильно, что я не успела найти точку опоры на расстоянии вытянутой руки и снова оказалась на полу, сидя на линолеуме, вытянув ноги. Когда я смогла открыть глаза и сфокусировать взгляд на лицах подруг, которые бегали вокруг меня, что-то пытались сунуть мне в нос, от запаха которого, мой недавно съеденный обед обещал вернуться в пережеванном виде, а на лоб то и дело водружали корону из мокрого полотенца и постоянно приговаривали: - Да что с ней такое-то…
- Аля, как себя чувствуешь? – обратилась ко мне Нонна, как только увидела, что я открыла глаза и смотрела на нее.
- Слабость… все хорошо… сейчас встану…
- Вы посмотрите на нее! – воскликнула она в ответ, - у нее снова всё хорошо! Если бы было всё хорошо, ты не валялась бы на полу, подруга!
- Это вас надо спросить, чего это вы меня толпой валяете…
- Она еще и шутит! – Ольга с негодованием смотрела на меня, уперев руки в бока.
- Налейте лучше чая, с сахаром, и прекратите истерить, иначе снова упаду…
- Аль, это уже не смешно! – В разговор вступила Наталья, - второй приступ за полдня. Тебе надо срочно к врачу, а не шутки шутить! – Она подала руку, помочь мне подняться.
- Зачем к врачу? Всё пройдет. Обещаю, начну нормально питаться и меньше работать. – Я с ужасом смотрела на свою юбку, разрез которой был явно короче, когда я уходила из дома.
- Тебе надо отпроситься и идти домой, через поликлинику. – Нонна взяла в руки радотелефон, с которым не расставалась ни на минуту, даже в обед принимала и перенаправляла по службам входящие звонки в секретариат.
- Людмила Егоровна, это Нонна, Оформите, пожалуйста увольняшку для Кравцовой до конца дня. Я позже спущусь заберу ее и подпишу. Она юбку нечаянно порвала… вот и я говорю, зачем возвращаться… - положив трубку, Нонна обратилась к Оле: - забери ее вещи из кабинета и закрой его, а я провожу ее до машины.
- Думаю, машину нужно оставить здесь, - заметила Наталья. – Ей утром за рулем поплохело, но хорошо, что успела съехать с дороги.
- А что молчали? – Нонна явно обиделась, что от нее скрыли эту информацию.
- Нонн, не обижайся. Я ж подумала, что это так, от недосыпа. Больше не повторится такое. – Я взяла ее за руку.
- Вызову тебе такси до поликлиники. А там уже сама, хорошо? Возражения не принимаю, - оборвала она мою попытку возразить. - Если через полчаса в регистратуре скажут, что ты не была на приеме, вызову неотложку тебе на дом!
Возражать было бесполезно, потому что она это может сделать, как в порядке вещей.