- Продолжай…
- Могу без повода зареветь, а через минуту рассмеяться без повода…
- Ещё?
- Хочу много свежего воздуха, кроссовки вместо шпилек, пешком вместо автомобиля, и много-много еды!!! Калорийной, вредной и сладкой, - ответила я и отрезала себе еще кусок торта приличных размеров, налила в чашку остывший чай и разбавила молоком. Немного подумав, добавила в чашку чайную ложечку сахара, хотя душа просила не меньше двух.
- Подруга, тебе осталось только сказать, что тошнит по утрам и юбки стали предательски малы, - предположила подруга.
- Точно! С юбками только не угадала, большеваты все стали, - прогундела я с набитым ртом.
- У тебя проблемы с щитовиткой? – выдвинула гипотезу Наталья.
- У меня проблемы с циклом, - рассмеялась я, - вернее с его отсутствием, еще вернее, что это не проблема, а замечательно.
- Ты хочешь сказать… - глаза подруги просто буравили, она всматривалась в моё лицо, ища либо подтверждения своей догадки, либо тень улыбки, что могла убедить, что это дурацкая шутка.
- Да, я беременна. В этом не может быть ошибки, все анализы говорят, вернее, кричат об этом! – выложила я свою новость на одном дыхании.
- Как??? – сказать, что подруга была в шоке, тоже самое, что не говорить ничего. Она была ошарашена ровно на столько, на сколько я была, когда услышала это из уст доктора.
- Оказалось, что это возможно. Один шанс из каких-то тысяч, и он выпал, всё сошлось, - я веселилась, глядя, как Наташа пытается осознать новость.
- Алка, я так рада за тебя! Это нереально! – Подруга смотрела на меня широко распахнутыми глазами, до конца, мне кажется, не осознавая весь масштаб происходящего.
- Спасибо за поддержку! – я обняла подругу.
- А как теперь? – Мы сидели на диване, вытянув ноги на пуфик и разговаривали. Она выспрашивала всё до малейших деталей: как себя чувствую, какие ощущения, как узнала про беременность и прочее.
- Не знаю. С тобой хотела посоветоваться, хотя понимаю, что решение должна принять сама, это моя ответственность и долг.
- О чём ты? Какая ответственность и о каком долге говоришь??? Ты, вообще, говорила с ним после возвращения?
- Не говорила, - почти прошептала я и рассказала про звонок Кэтрин, про молчание Джордана, про всё.
- Ты хочешь, чтобы он знал о ребёнке? – Прямо спросила подруга.
- Не знаю! В этом вся и сложность. Вроде бы должна…
- Прекрати говорить о долге и ответственности! Ты никому и ничего не должна! Думай только о своих желаниях, думаю, так будет лучше и правильнее.
- По-хорошему…
- Опять двадцать пять! – перебила снова подруга, - ты хочешь, чтобы он знал?
- Да…
- Тогда позвони и скажи!
- Понимаешь, тут есть сложности.
- Какие?
- Вдруг он захочет потом забрать ребенка? Джордан не сможет оставить всё как есть, если узнает, что у него есть ребёнок. Он, как минимум, захочет принимать участие в его воспитании, и как максимум – чтобы он жил с ним, - одно только предположение, что так может произойти на самом деле, по моему позвоночнику пробежало, громко топая, стадо мурашек, от чего я поёжилась.
- Такое может быть. А если не говорить? – тихо спросила Наташа.
- Он узнает. Элеонора и Кэтрин не хотят терять связь со мной. Еще некоторое время я смогу скрывать своё положение, потом оно станет заметным. Не могу же я скрываться вечно. Тем более, я говорила с Кэтрин о том, что не могу иметь детей, это и было основной причиной, почему я не хотела быть с Джорданом. Он очень любит детей и должен их иметь, должен прочувствовать радость отцовства.
- Но теперь он сможет это сделать вместе с тобой!?
- Он больше не хочет обо мне и слышать! – Иначе давно бы сам позвонил, подумала про себя.
- Может, ты ошибаешься и им движет обида или ещё что-то? Ты говорила, что он просил остаться, значит, это не просто так, значит он чувствовал, что ты нужна ему?
- Я запуталась, Наталь, правда. Пока готовила ужин только и делала, что рассматривала оба варианта: сказать и не сказать!