Дома, оставаясь наедине со своей крохой, мы разговаривали обо всём. Рассказывала, как прошел день, чем он запомнился, спрашивала о самочувствии и как живётся внутри меня. Позже стала замечать, что обращаюсь к своему ребенку то как к девочке, то как к мальчику, называя либо «кроха», либо «малыш». Поэтому приняла решение, что пусть так и будет и специально узнавать пол малыша не буду, ведь я люблю его и не важно кто это будет, сыночек или дочурка.
Иногда я рассматривала себя в зеркале, обтягивала живот халатиком, отмечая что тот еще не округлился, оставался таким же плоским, постоянно гладила его и улыбалась.
Мы часто говорили с Кэтрин по скайпу и по телефону. Болтали обо всём. Как идет отделка их с Майклом дома, какую мебель лучше купить для детской, в какой цвет покрасить спальню, как же она устала и хочет поскорее увидеть и взять на руки свою дочку, как мешает ей живот, про всё, что обычно объединяет подруг. Иногда Кэт говорила про Джордана, но вскользь, что он приезжал к Элеоноре, что звонил или, наоборот, давно не звонил. Пару раз слышала его голос на заднем фоне во время разговора… В эти моменты сердце замирало в груди и лёгкие забывали, как дышать, лишь до боли сжимала трубку телефона и мечтала поскорее закончить разговор, чтобы немного успокоиться. Как и обещала своей крохе, больше я не плакала, хотя очень хотелось разрыдаться и даже покричать от своего бессилия, чтобы выкричать всю боль и мысли о любимом.
В один тихий вечер позвонила Кэтрин и радостно закричала в трубку, что всё свершилось, она счастлива, все счастливы и наступил мир во всём мире. Зная по опыту, что перебивать Кэт бесполезно, я выслушала все возгласы и только в самом конце поняла, что же произошло. Кэтрин родила хорошенькую и здоровую девочку.
Я почти разрыдалась от счастья и радости за подругу и ее мужа. Кэтрин же, восприняла мои всхлипывания совсем иначе, стала делать попытки успокоить меня, подбирая нужные слова с опаской и осторожностью, не выдавая нашего секрета и боясь, видимо, меня обидеть каким-либо не осторожным словом.
- Кэт, всё в порядке! Я очень за вас рада, правда, - наконец-то смогла вставить в монолог свою реплику.
- Ты же приедешь? Ты приедешь к нам? – почти утвердительно спрашивала, вернее, утверждала подруга.
- Кэт… сейчас не смогу…
- Ты должна к нам приехать! Мы все будем рады тебя видеть! У нас с Майклом есть для тебя сюрприз, ты должна быть здесь, когда узнаешь о нем, - тараторила Кэт и уже куда-то в сторону добавила: - она не может, но ты же уговоришь её, да, Джордан?
От услышанного имени любимого, я вся превратилась в слух, сильнее сжимая телефон, боясь пропустить даже шорох, малейшее движение воздуха, когда услышу голос Джордана.
- Кэтрин, прекрати! Мы закрыли тему. Ты помнишь об этом, - раздался долгожданный голос, пропитанный сталью и гневом. Он не просто произносил слова, а вырубал их острым клинком на моём сердце. От вежливости и сдержанности Джордана не осталось даже пыли… Моё сердце сжалось от боли и наполнилось липким холодом, который пропитывал клеточку за клеточкой, каждую молекулу и каждый нейрон моего мозга. Это был конец, который стал неожиданностью. Только в этот момент я поняла, что надеялась… До этой секунды ждала, что он позвонит, что позовёт. Пусть и не верила, и даже не подозревала о своей надежде. Но верила. В тайне от себя. А теперь… эта толика надежды стала покрываться паутинкой кристаллов, словно слеза, замерзающая на щеке в лютый мороз, когда под капелькой еще тягучей влаги начинает щипать кожу от льдинки, в которую превращается маленькая частичка тебя.
Короткие гудки наполнили комнату и резали слух, когда я нажала на кнопку отключения и отложила телефон…
Я приняла этот конец… Пусть так и будет, - сказала я себе и пошла на кухню за чашкой горячего чая, который помог бы мне согреться от слов любимого человека, вызвавших озноб. «Пусть так и будет» - шептала я перед сном, поглаживая свой еще плоский живот…
Глава 8.
Всё изменилось на следующий день.
Утром я проснулась от дикой головной боли. Голова болела так сильно, что подташнивало. Едва дойдя до кухни и выпив привычный стакан теплой воды, меня вывернуло тут же в раковину. За полтора часа, что раньше мне с лихвой хватало на сборы и завтрак я смогла только умыться и напялить на себя первые попавшиеся на вешалке брюки и блузку. Про завтрак не было речи вообще. Все несколько попыток залить в себя маленькими глотками жидкость, проваливались с треском, вернее, бульканьем в раковину или унитаз, где настигала волна тошноты. Если первые полчаса я винила в своём недомогании перемену погоды, изменение давления и свои слабые сосуды, до потом с уверенностью поняла, что меня посетили все прелести токсикоза.