- Неужели ты думаешь, что я оставлю тебя? Ты моя, Эл. Моя маленькая, но сильно беременная женщина, - с этими словами Джордан аккуратно положил ладонь на мой живот и погладил: - привет, малыш. Я твой папа.
Глядя на улыбающегося Джордана, стоящего передо мной на коленях и глядящего горящим взглядом на мой живот, слезы хлынули по щекам безудержным потоком. Я не всхлипывала, а просто вырабатывала слезную жидкость и млела от счастья: «Мой мужчина», «Мой ребенок», «Наш ребенок» проговаривала про себя и считывала каждую эмоцию на лице любимого. И разрази меня Небеса, я видела его слезы!!!
Мой сильный и мужественный мужчина прятал слезы, целуя своего ребенка в моем животе!
Голова кружилась от счастья, от чувств, что переполняли всю меня, разрывая бронхи желанием кричать во всю силу: «Люблю!»
- Эл, ты почему снова плачешь? – Джордан сжимал мои ладони, вглядываясь в лицо с тревогой.
- Я очень сильно тебя люблю!
- Моя дорогая и любимая Эл!
Глава 10. Рассвет
Я стояла у окна и наблюдала как утро борется за свои права, понемногу, кусочек за кусочком отвоёвывая у ночи небо. Тонкие полосы серого разрезали угольную черноту неба словно клинья, раздвигая всё больше щупальца ночи на востоке. Вот уже макушки сосен, что выделялись на фоне черного неба графитовыми пятнами, обретали свои очертания.
Действо завораживало своим совершенством и таинственностью.
Время летит незаметно, но быстро, ни на мгновение, не останавливая свой ход. Мне нравилась моя новая жизнь. Жизнь, о которой я мечтала с детства – о счастье.
Кажется, совсем недавно я упаковывала вещи для переезда в Британию, ноя и ворча о необходимости так кардинально менять привычную жизнь. Время от времени задавая Джордану: почему он не может переехать в Россию.
С каким же терпением он выслушивал мои недовольства! Иногда мне самой казалось, что терпение Джордана на исходе, что он плюнет на меня, моё нытьё и уедет домой ждать моего приезда, но он только мило улыбался и повторял: «Эл, ты так мило ругаешься!» А я в стотысячпятьсотый раз обещала ему ворчать еще сильнее всю нашу совместную жизнь.
Семья Джордана восприняла новость о нашем воссоединении очень спокойно, словно им сказали, что на улице снова идет дождь. Лишь только Элеонора гордо посмотрев на нас, надменно обронила: «Я всегда знала, что так будет. И не было причины переживать и нервы всем мотать. А на Джордана давила из вредности и старческой прихоти. Из-за своей глупости терпел мою вредность».
Я полюбила его семью еще больше и уже не представляла свой день без болтовни с Элеонорой по телефону, без нескончаемой переписки в мессенжере с Кэтрин о различных пустяках.
Но и связь с подругами я не теряла. Пусть они не смогли приехать на нашу свадьбу, скромную церемонию в мэрии Глейдингтона, но мы долго говорили с ними по видеосвязи после торжества. Возможно, в скором времени, Собеевы приедут к нам в гости, да и Наташа с семьей приедут обязательно по очень важному для нас всех поводу.
Сегодняшний день обязательно будет замечательным. Теплым и добрым. Я с нежностью погладила свой огромный живот и прошептала: «Мы ждем».
Из Джордана получился невозможный муж. С ним невозможно было договориться даже по пустякам, если это касалось моего здоровья, комфорта и желаний. Джордан – наседка, как теперь я его иногда дразнила, панически боялся, что любое моё действие может повредить ребенку. Каждый вечер он ложился рядом, гладил мой выпирающий живот и разговаривал с ним. Рассказывал сказки и свои детские шалости, за что получал щелчок по носу от меня, чтобы не учил плохому на своём примере. Он, так же, как и я в самом начале беременности, обращался к ребенку без акцента на пол, называл «малюткой». Какой скандал он закатил, когда увидел, что я мою пол в кухне, ползая на коленях! Вспомнила, как он истерил, когда узнал, что я вожу машину, не смотря на его запрет, а когда он зашел в комнату и увидел мои танцы под музыку, моментально побледнел и сев на стул, что стоял рядом, смотрел на меня и только бормотал: «nine, nine, nine». И все мои попытки объяснить, что так делает каждая русская женщина, заканчивались провалом.
«Мой любимый Джордан», - прошептала я, обернувшись, посмотрела на спящую любимую мордашку, к которой медленно крался первый солнечный лучик, отливая золотом, скользя по подушке.