Длинные пальцы утонули в моих прядях, осторожно сжав ладонями моё лицо, он заглянул в мои глаза:
- God, you're so sweet (Боже, ты такая милая), - шепнул он. Моё сердце, казалось, на миг перестало биться, но тут же бешено заколотилось, когда он снова припал к моим губам. Он целовал долго и неторопливо, медленными, пьянящими поцелуями, обводя языком мои губы, сначала мягко, словно дразня, потом настойчиво, требуя, чтобы я раскрыла их, и стоило мне подчиниться, как его язык властно проник в мой рот, а руки, проведя по спине, спустились ниже.
Безумные, буйные, ни с чем не сравнимые ощущения пронзили меня с головы до ног, насквозь, до кончиков пальцев. Голова кружилась, земля, казалось, перестала вращаться и бешено летела куда-то в пространство, когда он уложил меня на траву рядом с собой и сжал в объятиях.
- мы не … - еле слышно пролепетала я, но Джордан не дал договорить, властно завладев моим ртом. Его рука, обжигая кожу, скользнула по моей шее, плечам, груди. Он начал с лихорадочной быстротой расстёгивать блузку и прикосновение горячих пальцев к обнаженной коже груди мгновенно отрезвило одурманенный страстью мой разум, вернув к реальности. Я отчаянно затрясла головой, пытаясь оторваться от Джордана.
- Нет! Не надо! – крикнула я.
Его пылающие глаза оторвались от моих обнаженных грудей и остановились на моём лице.
- Ты права, honey (мёд, медок), если мы сейчас же не остановимся, - пробормотал он напряженным голосом, - я не смогу удержаться, чтобы не закончить начатое и уж тогда меня никто не удержит.
Нагнув голову, он нежно меня поцеловал. Я пыталась застегнуть блузку, но оказалось, что несколько пуговиц не выдержало натиска рук Джордана и найти их в густой траве просто нереально.
«Ну, почему я такая дура? – Думала я про себя, - не могу устоять от его ласк, и вот теперь должна как-то появиться перед его семьёй в растерзанной блузке». Слёзы бессильно готовы были брызнуть их глаз, я старалась их подавить, но Джордан был рядом и внимательно наблюдал за мной, что обмануть его не было возможности.
- Что? Эл, посмотри на меня, - он взял меня за плечи и повернул к себе лицом, - объясни, из-за чего эти слёзки? Я не хотел тебя обидеть.
- Джордан, ты порвал мои пуговицы, что мне теперь делать? Я не могу… - голос задрожал.
- Эл, дело ведь не в пуговицах, верно?
- Да. – правда всегда лучше, решила я. – я не должна была себя так вести, не должна позволять себе…, - Джордан обнял меня, не дав всё объяснить.
- Ты напугана своими чувствами? Но ты не должна с ними бороться, да и не сможешь. Я хочу тебя так, что не могу противостоять своему желанию, также, как и ты. То, что между нами происходит – это страсть и с ней бороться бесполезно, - уговаривал Джордан.
- Но мы не должны, - еле слышно попросила я.
- Нет, я не буду давать обещания, что этого не произойдет вновь.
- Ты должен, ты обещал, что мы будем друзьями! Пожалуйста, - умоляла я, боясь поднять глаза.
- Тебе нравится обманывать себя? – Резко спросил Джордан. – Я не буду набрасываться на тебя, это могу пообещать, но, если будет шанс, чтобы повторить всё, что было сегодня или продолжить начатое здесь – я его не упущу. Не забывай этого.
- Спасибо, - я дала себе слово, что не дам больше повода.
- Поедем, нас, наверное, уже ждут – он вернул меня к действительности, накинув мне на плечи жакет. Пришлось застегнуть его на все пуговицы, чтобы скрыть беспорядок в блузке.
- Что-то случилось? Алла, ты упала? – засыпали меня вопросами Элеонора и Кэтрин, как только мы с Джорданом подъехали к месту пикника.
- Ничего страшного, - успокоила я их. - Немного пострадало моё чувство собственного достоинства, но это не беда.
- Тебе пошла на пользу прогулка верхом. Разрумянилась, аппетит нагуляла? – опекала меня Кэтрин, пока Джордан уводил лошадей на конюшню. - Алла, где твоя серёжка? - с беспокойством спросила она, разглядывая меня.
- Не знаю, - но, действительно, на месте находилась только одна серьга. «Вторая, скорее всего, там же, где и пуговицы» – подумала я с грустью.
- Ничего, Кэтрин, не переживай, будет повод обзавестись новыми, - ободрила я её, увидев, как Кэт близко к сердцу приняла мою потерю.