- Боооржжжььь, странное название, - ворчал он.
- Надеюсь, по поводу мяса «По-славянски» ты ничего не имеешь против? - Уточнила я.
- Против мяса – ничего. Но зачем ты его отправила в сырое яйцо? Обычно яйцом смазывают стейк для корочки, а у тебя оно там лежит!
- Так надо. От яйца мясо становится очень мягким, - потом сам увидишь.
- Ладно, поверю. Но если я потом превращусь в лягушку, то отомщу тебе – буду приносить дохлых букашек тебе в постель, - угрожал Джордан.
- Ты скоро надоешь своим брюзжанием, и я тебе испеку солёный блин!
- Это как, Эл? Что за деликатес?
- Вместо сахара добавлю соль. Тебе не понравится.
- Где ты нашла такой рецепт? – удивился он.
- Рецепта нет. Он родился спонтанно, давно, еще в детстве, - ответила я, пожалев, что задела в разговоре эту тему.
- Расскажи.
- Нет, не сейчас, - одинокая слеза скатилась по моей щеке.
- Почему, - спросил Джордан.
- Джордан, - мой голос дрогнул, - не сейчас.
- Эл, посмотри на меня. – Мягкость его голоса превращала ноги в вату, которые не хотели держать, поэтому я села на стул и виновато посмотрела ему в глаза.
- Это мама. Она нечаянно перепутала, и вместо сахара два раза положила в тесто соль. Блины были ужасно солёные. Не вкусные. С тех пор, когда я плохо себя вела… она обещала испечь снова такие блины… солёные. Это было лучше всяких страшилок. Любимые блинчики приносили радость. Солёные – воспринимались наказанием. Не знаю почему, я это вспомнила. Давно не вспоминала. Даже забыла.
- My girl is tender (Моя нежная девочка), - Джордан присел на корточки и взял мои ладони в свои. - Прости, что заставил грустить. Я не думал, что это так глубоко.
Поддавшись каком-то порыву, я просто его обняла за шею, носом уткнувшись туда, где пульсировала его венка, ощущая тепло от его тела и просто потрясающий запах одеколона, потом к этому добавились его руки, поглаживающие мою спину, сжимающие, блуждающие, дарящие тепло и надежность. Спустя долю секунды я почувствовала, как меня отрывают от стула и тут же ощутила прохладу искусственного камня столешницы сквозь тонкую ткань платья.
- Так мне удобнее тебя обнимать, - услышала я его шепот рядом с моим виском.
- Спасибо.
- За что, маленькая?
- Что рядом. Что чувствуешь мою боль. Не оттолкнул.
- Я бы хотел, чтобы ты была еще ближе, но твоё платье этого не позволяет, - усмехнулся тихо Джордан.
- Ты можешь думать о чём-нибудь другом? Мы же друзья…
- Не могу. Ты слишком близко.
- Упс, отпусти тогда меня, - попросила я, продолжая так же его обнимать.
- Не могу, - ответил он, и сжал мою талию еще сильнее.
- Надо выключить суп…
- Ок, - ответил он, не пошевелившись.
- Джордан, - надо меня отпустить, - я пошевелилась, чтобы освободиться.
- Не могу, протяни руку и выключи уже его! – предложил он. Что я и сделала. Как только я попыталась немного добавить дистанцию между нами, его руки властно подвинули меня к себе, что, если бы не Джордан, слетела бы со стола, а губы встретились с моими.
Это поцелуй не был похож на прошлые. Джордан целовал смело, надавливая на мои губы, пока они полностью не раскрылись. Его обжигающий язык вторгся в глубины моего рта. На его губах еще был вкус сливочного крема для блинчиков, вкус ванили и сливок кружили голову. Мои руки сами собой обвили голову Джордана, и я ответила на поцелуй со всей страстью, что накопилась во мне за всё время, что была одна.
Как только я ответила на поцелуй, Джордан сжал мою талию еще сильнее, его губы были везде. На шее, нежно покусывали мочку моего уха, спускаясь влажной цепочкой по шее, на несколько минут останавливаясь на месте сошедшего с ритма пульса. Джордан целовал мучительной пыткой, словно не мог напиться, и никак не мог утолить жажду.
Я принимала его ласки, отдавая себя без остатка его и своим желаниям, не думая о месте и времени, только его руки и губы имели значение, только то, что я чувствовала в его объятиях.
- All, my girl ... what are you doing with me ... driving you crazy ... I can't get you drunk as a spring, just as gentle and alive. I want to drink more and more… (Все, девочка моя ... что ты делаешь со мной ... сводишь меня с ума ... Я не могу напиться тобой… как родник, такой же нежный и живой. Я хочу пить все больше и больше…)