Лишь тонкая дымка сознания смогла проникнуть сквозь туман безумия, что мы создавали своим желанием.
- Джордан, мы должны остановиться… Элеонора… Кэтрин…. – Я ладонями обхватила его лицо.
- Знаю, но не могу… - Он смотрел в мои глаза затуманенным страстью взглядом.
- Надо…
- Знаю, - устало вздохнул Джордан, поцеловал мои ладошки по очереди, но не выпуская меня из своих рук. - О чём бы не думала Элеонора, на что бы не рассчитывала, но точно не на то, чтобы застать нас на этом столе, - усмехнулся он.
- Не надо так, не опошляй… - я тяжело дышала, пыталась привести свои мысли в порядок.
- Даже не думал, my tenderness (моя нежность)…
- Джордан! Алла! Мы вернулись! – донеслись до нас голоса вернувшихся домочадцев.
- Джордан, задержи их! – Я пыталась сползти со стола и приглаживать растрёпанные пальцами Джордана волосы.
- Пару минут, дорогая. Я не могу предстать перед Миссис Хейвуд в таком виде, мой организм должен успокоиться. Не нервничай, у тебя есть время, - согласился он и снова поцеловал, но на этот раз нежным прикосновением губ. – Ты прекрасна! – Джордан помог мне спуститься, погладил по щеке и тяжело вздохнув, пошел в гостиную, навстречу матери и сестре.
Только после его ухода я увидела в каком растрёпанном виде я осталась: волосы, выпутавшиеся из косы, свисали неровными прядями по обе стороны от лица, глаза горели лихорадочным блеском, а щеки были чуть бледнее недавно приготовленного борща. Как только мой взгляд спустился на платье, щеки запылали еще сильнее: пуговицы были расстёгнуты умелыми руками Джордана, так, что я даже не поняла этого, до самой талии, пояс от платья лежал свернувшейся змейкой возле моих ног. Быстро застегнув пуговицы, хорошо, что они выдержали в этот раз напор рук Джордана, я подняла пояс. Но застегнуть его не было уже возможности. Пластиковая пряжка была ровненько сломана прямо посередине. Платье, что за счёт пояса делалось кокетливым и плотно должно было облегать талию мягкими складками в данный момент было похоже на мешок, наспех накинутый на голову. Складки уже не выглядели свежими и острыми, какими были в течении дня, были скомканы и угловато топорщились. Слёзы беспомощности брызнули из глаз не контролированным потоком, размазывая остатки туши с ресниц по еще багровым щекам, неся с собой отчаянье и беспомощность. Вернулось чувство самобичевания, что каждый раз приходило, как только я начинала понимать, что сделала что-то не так, не правильное. «Я не должна была провоцировать Джордана». «Мне нравилось с ним кокетничать, провоцировать его». «Зачем я позволила себе так увлечься?» «Я грязная девка, мама была права» - мысли бурным потоком заполняли моё сознание, не давая возможности схватиться за остатки здравого смысла, подталкивали к краю, возле которого я чувствовала не только в опасности, а загнанным кроликом, потерявшим всякую надежду на спасение, отчаявшегося до уничтожения в себе жажды жизни. Этот кролик позволил умыться прохладной водой из крана и вытереть лицо бумажными полотенцами. Мне было уже всё равно, что подумают обо мне Элеонора и Кэтрин. Появилась цель – убраться из этого дома как можно быстрее и не слышать за спиной их осуждения и чаяния об неоправданном доверии. Всё равно куда, но я должна уйти. Даже если мне придётся идти пешком до Оксфорода. В этот момент в кухню вернулся Джордан.
- My joy (радость моя), - успел выговорить он и только потом заметил моё состояние.
- Эй, ты чего? Эл, не надо…
- Ты прав, не надо было, - твёрдо ответила я.
- Ты не можешь так поступить, ты не можешь меня оттолкнуть!
- Не могу, - еле выговорила я и почувствовала его руки, сжимающие мои плечи, - но сделаю, - уже твёрдо добавила я.
- Нет. Я не позволю. Я не знаю, что творится у тебя в голове, что чувствуешь, но я сильнее тебя. Я за тебя съем все солёные блины, но ты будешь улыбаться…
Его упоминание о блинах, надломило и без того слабую опору решения, я затрепетала в его руках.
- Аллочка, у тебя есть время. Мы всё исправим. Поднимись на этаж, в своей комнате ты сможешь привести себя в порядок, пока я задержу Элеонору и Кэтрин, выслушивая про их поездку. Пожалуйста, не говори ничего, просто сделай то, о чём прошу.
- Хорошо, - устало выдавила я. Уже в своей комнате, умываясь и вновь подкрашивая ресницы, я осознала, что Джордан без слов смог понять мои мысли и предугадать мои действия, вернее их вектор. От этого сердце вновь наполнилось теплом и безграничной нежностью, что снова захотелось плакать, но теперь уже от счастья, что укоренялось в моей душе и распускало листочки – уверенности и цветок под названием – любовь.