Под навесом, под самой балкой я нашла несколько старых рубах, у которых уже отсутствовали рукава или ворот, их и приспособила для полотенца. Пока вытирала Карамельку, немного согрелась, но ног по-прежнему почти не чувствовала. Кобыла радостно заржала, когда я закончила свою работу. Только хотела завести её в сарай, когда услышала ржание, доносившее с дорожки, ведущей к дому.
Кто-то приближался к дому. Паника завладела всем моим существом. Хотелось спрятаться, но сама же и понимала несерьёзность мысли. Подойдя ближе к Карамельке, готовая в любой момент вскочить на неё и удрать, стала наблюдать, кто-же пожаловал в эту хижину.
Вороной конь с всадником показался из-за поворота. Коня я узнала, это был Серпантин, на котором участвовал Джордан в гонке с Патриком и Майклом, в первый наш приезд на конезавод.
- Эл, не бойся, это я. – Услышала я голос человека, которого не ожидала и не мечтала увидеть здесь, в незнакомом месте, в то время, когда небо обрушилось проливным дождём, шквалистым ветром, пригибающим молодые тополя к земле.
- Джордан! – Обрадовалась я и бросилась к нему навстречу.
- Как же ты меня напугала, Эл! – Он схватил меня в охапку и прижал к себе, не давая возможности пошевелится.
- Джордан, отпусти, пойдём в дом, ты весь промок до нитки, - я потянула его за руку к двери, ведущей в уют и тепло, подальше от дождя и жидкой грязи, что образовывалась почти моментально под ногами, растекаясь по еще зелёной траве, черной жижей.
- Иди в дом, Эл. Я займусь Серпантином.
- Там есть сухие рубашки, я ими Карамельку вытирала, - пыталась я помочь Джордану, расстёгивая уздечку коня.
- Эл, иди в дом, у тебя уже нос красный, - я сам справлюсь, пожалуйста, - попросил он и я отступила. Молча ушла в дом. Ком обиды встал в горле. Не видя ничего из-за застилавших глаза слёз, я стала готовить искать чай, чтобы заварить его, чайник уже закипал. Нашла я его в металлическом ящике с плотно закрывающейся крышкой, стоящем на столе. Занимаясь привычными делами, обида немного стала отступать, освобождая место злости: «Я так рада, что он меня нашёл! Я бы с ума сошла здесь одна от страха, а он отослал меня, как мельтешащую под ногами барышню в кринолине, готовую хлопнуться в обморок от переизбытка чувств».
- Почему ты еще в мокрой одежде? – Услышала я упрёк, как только Джордан зашёл в дом, - быстро переодеваться!
- Извини, я не взяла с собой бальное платье, - огрызнулась я.
- О, боже! Она ещё и надулась! Эл, ты понимаешь, что произошло? Ты отдаёшь себе отчёт, что ты натворила? – повысил голос Джордан.
- Просвети меня, что я натворила, кроме того, что заблудилась?
- Ты заблудилась? О чём ты думала? Тебе голова для чего нужна? Зачем ты поехала сюда? Нельзя было покататься по полю, чтобы не выпускать конюшни из поля зрения?
- Прекрати на меня кричать, - спокойным тоном попросила я, чувствуя, как злость превращается в стену, которая готова обрушиться с каждым словом. Я не любила это состояние, состояние отстраненности от себя и всего происходящего.
- Эл, посмотри на меня, - попросил Джордан.
- Не хочу. Чай готов. Выпей, пока горячий, чтобы не заболеть, - проговорила я, слыша собственный монотонный голос как будто со стороны.