- И часто твоя принцесса в мечтах плакала?
- Постоянно. Просто рёва-корова. Бедный принц! Она его изводила своими капризами и слезами! – я рассмеялась над своими детскими мечтами. – А твоё детство? Какое оно было?
- Обычное. Я не мечтал о принцессах… - Джордан дразнил меня, но я промолчала, делая вид, что не поняла о его намерении. – Мне нравилось ходить к отцу на работу. Только сейчас об этом вспомнил, очень ярко. Представляешь, я сидел в стороне в его кабинете, как можно незаметнее, и просто слушал, и наблюдал. Впитывал каждое его слово, интонацию, с какой он разговаривал с подчиненными, партнерами, подрядчиками. Сколько себя помню, всегда хотел стать инженером - проектировщиком. Моя мечта сбылась.
- Моя очередь задавать вопрос. Почему вы развелись с мужем?
Вопрос просто поставил в тупик. Я знала, как на него ответить, но потрясло то, что ему это интересно.
- Измена. У него были отношения на стороне. – Механическим голосом ответила я.
- Тебе до сих пор больно? – Джордан приподнялся и заглянул мне в лицо, пытаясь поймать мой взгляд. Я прямо посмотрела в его серебряные озёра, блестящие и глубокие, вздохнула и ответила односложно: - Нет.
- Почему ты решил задать именно этот вопрос, Джордан?
- Ты иногда становишься такой отстраненной, что невольно задался вопросом о причине такого твоего поведения. Не в этом ли причина? Ты ответила, значит не в этом.
- Я – отстраненной? – Удивилась я. Его слова просто потрясли. Никогда не замечала за собой этого, но, если об этом спрашивает Джордан, значит это правда. Я действительно погружаюсь в мысли до такой степени?
- Да. Могу сделать предположение, что ты внутри совсем другая. Не такая холодная и правильная. Я же это чувствовал несколько раз, когда ты позволяла своим чувствам вырваться из-под контроля. И я не про те случаи, когда мы были очень близки. – Я была благодарна Джордану, что он очень тщательно выбрал слова, чтобы не задеть моё самолюбие и не назвал вещи своими именами.
- Я не знаю, о чём ты…
- Брось, Эл! Я же видел, когда вы дурачились с Патриком, какой ты бываешь! Ты и со мной такой была, и ты такая, но почему-то всё время сдерживаешь свои эмоции, боишься их отпустить, держишь себя в каких-то рамках или пытаешься доказать кому-то и что-то. – Я удивилась его совам, пристально посмотрела Джордану в лицо и тут же отвернулась.
- Я же прав, Эл?
- Я не специально. Даже не замечаю этого. Это само получается.
- С чем, или с кем это связано? Ты боишься кого-то разочаровать? – Джордан Прижал меня к своему тёплому боку и положил мою голову к себе на плечо. От его тепла и участия начали оттаивать мои глаза, увлажняясь. Чтобы смахнуть непрошенные слёзы я несколько раз вздохнула глубоко, чтобы вернуть ритм своему дыханию.
- Это связано с разводом? Ты пытаешься доказать бывшему мужу, что не хуже, чем та, на которую он тебя променял? Если не хочешь говорить, так и скажи. Я не буду настаивать. – Джордан нежно гладил мою спину и не ослаблял объятий.
- Это мама. – Неожиданно для себя произнесла я.
- Почему? У вас трудные отношения? – тихо задал вопрос Джордан.
- Их нет. Она умерла. Давно. – отрывисто призналась я. – Она была хорошей. Пока не начала пить. Потом это стало невозможным. Менялись места работы. Менялись мужья. Сожители. Почему-то всегда виноватой оказывалась я. Сначала – потому что я мешала её счастью, выйти замуж. Якобы из-за ребенка на ней не хотел никто жениться. Потом, потому что много денег уходило на мою учёбу, одежду и прочее, что она не могла позволить себе купить новое платье, туфли… А, потом, её ухажеры стали приглашать меня за стол, и она расценила это как соперничество. Всегда виновата была я. Конечно, я понимала, что она просто ищет оправдание своим неудачам и слабому характеру, что не может бросить пить.
Я рассказывала самое сокровенное, о котором до конца не знал даже Игорь, мой бывший муж. И с каждым словом я всё больше жалела, что начала этот разговор, поддалась на эту игру, которая может закончиться совсем не весело: могла потерять дружбу Джордана. Он рос и воспитывался в интеллигентной семье, и все мои беды были ему чужды. Но и замолчать на полуслове было нельзя. Даже не так. Уже не представлялось возможным. Поток правды и не досказанности, скрытых чувств за всю мою взрослую жизнь мог прекратиться только после полного признания.