…С краю у берега лед — это уже паспорт зимы. И на просторе стрежня тихо струится течение засыпающей реки. Это полынья среди льда, оазис живой воды осени, ясные глаза реки. Все утки тут на полынье — последнее убежище перелетным водоплавающим птицам. Посмотрит охотник и скажет: «Утка шереху хватила, льдишки, сала».
Прихватил мороз, плывет шуга, сало, шерех. Истекают часы живой воды. Последние дни быстротечной реки. Она изнемогает от натиска холода.
Мороз не сразу леденит всю реку целиком. Земля теперь холоднее реки, сперва цепенеет вода у берегов. И эти закрайки-забереги тянутся к середине, будто Дед-Мороз наводит хрустальные мостки через реку. Но на стрежне еще рябит зыбь живой воды.
Слепнет река, стынет. Меркнут ее синие глаза, закрываются стеклом льда.
Холод насекает иглистые стрелки, как паутина, разбежались они на воде. Молодой ледок колется, звенит и блестит, как хрусталь.
И так по перволедью день и ночь невидимкой Дед-Мороз с рекой играет. Ударяет, будто по серебряным клавишам. Ветреная волна со стеклянным дребезгом разбивает зазубренные кромки закрайков-заберегов. Это последний и решительный натиск зимы, ее спор с осенью на водной меже.
Стынут пока только края ледяных заберегов. Раз в год любители-художники, охотники с камерой могут уловить оригинальный подмосковный пейзаж, совсем такой же, как на известной картине В. Н. Мешкова «Стынет…». Вода на ледовом рубеже зимы. Это значит, что вода в реке бродит, как молодое вино в бочке, перемешиваются верхние и нижние воды. В науке это называется осенней циркуляцией.
Плотна, темна и, как ртуть, тяжела охладевающая ноябрьская вода. Летом холоднее была донная, а теперь верхняя, и вот сверху вниз, снизу вверх струится она, а поверху плывет сало, — кажется, ворочается живая река в берегах.
Охлаждение доходит до зимнего предела +4 градуса и холоднее уже не будет в любой мороз.
Никакие морозы не страшны зимующим на дне сонным рыбам и водяным растениям. Негреющий свет зимнего солнца вовсе не нужен в оцепенелой темноте дремучего царства рыб подо льдом.
Побеги, почки, семена растений и водоросли, как и рыбы, уходят от натиска холодов в подледную тьму. Оттуда поднимутся весной, всплывут на поверхность и откроют бал весенней красы белые кувшинки и желтые кубышки.
Медленно стынет река, на дне ни ветра, ни мороза. У рыбы сон без еды и движения — великий зимний пост. На Волге рыбные ямы под охраной законов. Рыба штабелями, как на складе, лежит на дне зимовальных ям, сонная, вялая, чуть шевелятся плавники. Хищники — щука, судак, налим не спят и зимой. А на Урале, в Белоруссии, на Средней Волге и севере издавна ведется промысловый подледный лов.
От зимней спячки подо льдом только в зимние оттепели пробуждаются и кормятся на мели язь, елец и голавль, плотва.
В ноябре по перволедью на Чудском озере, на Волхове и в Финском заливе — весна рыб, икрометание сигов. В это же время нерестятся онежский сижок, килец и ладожский рипус. А их дальняя родственница — «переяславская селедка», ряпушка из рода сигов, нерестится в зазимье на Плещеевом озере.
Ценнее всех рыб Московского государства почиталась она в летописях. По царским указам ее ловили только для боярского стола, простолюдинам ловля запрещалась. Бесподобна по нежному вкусу эта настоящая «золотая рыбка» Подмосковья.
…Остыла вода, но текучая струя проточной реки еще резвится, ломает хрустальные иголки-льдинки. От зимы подальше бегут и быстрые ручьи…
…Крошево снега и льда кружится, ходуном ходит. Уже не видно летней волны, только рябь зыбится. Здесь на приплеске закрайков-заберегов проходит в ноябре рубеж времен, и смотрите, какое разыгрывается сражение, последний решительный бой зимы с осенью…
Береговой лес и небо в последний раз загляделись в речное зеркало голубой полыньи. Стынет… Наступает зимний сон воды до весны.
ПРЕДЗИМЬЕ
Черный вечер.
Белый снег.
Ветер, ветер!
Завивает ветер
Белый снежок.
На бульварах и покатых крышах белеет пороша. В воздухе уже промелькнуло мимолетное видение зимы. На белом фоне запорошенного прудового льда, поджав ноги, расселись пернатые зимовщики столицы — лебеди, гуси, утки.