Светло и тихо. Ни звука не слышно, только ухо улавливает отдаленный, невнятный шум. Застывший воздух, кажется, недвижим. Не гаснет даже спичка. На широком поле прыгает синяя тень и слышится шорох. Это русак откапывает озими.
…На склоне оврага, словно белый дворец, дремлет заиндевевший остров хвойного леса. Косматая изморозь опушила деревья. Сквозь кусты лиса смотрит на зайца.
…Еще стынут, подмораживают убывающие ночи. Серебристое снежное одеяло земли светится ярче переливчатого мерцания звезд-льдинок в таинственной темноте сине-бархатного неба. Не меркнет блеск нетронутой целины нетающих сугробов.
Даже ночью светлы березы-самоцветы. Чисто-прозрачная корочка льда, как зеркало, сверкает на бересте мраморных стволов. В нежной бахроме серебристого инея дремлют белокурые красавицы. Из холодной бездны небесных высот часто мигают березам сапфирные звезды: дотерпите до весны!
Хвойные лапы елок, словно крылья клуши, приютили на ночлег клестов, чечеток, синиц и снегирей.
Светло-ледяной рог луны вплелся в сетку ветвистых вершин и повис в ней. Сказочно прекрасен изрешеченный лунными полосами тихий лес. Сияние месяца пронизывает вершины, кладет на снег яркие пятна лунных бликов. В просвете протянулись длинные серебристо-голубые тени от стволов.
Ни шороха, ни звука. Лесной покой тишины.
ЛЕСНЫЕ ХОРОВОДЫ
…Там на неведомых дорожках
Следы невиданных зверей…
По народному календарю 24 февраля — приметный день «сшиби рога зимы». В канун весны уже безрогая зима: оттепели, капели, лужицы. Первая мелодия живой воды.
Неодетые леса сквозят сетчатой вязью узорных ветвей. По яркому снегу синие тени от вершин деревьев разбегаются, словно извилистые трещины на льду. Золотистыми монистами обвисли на вершинах семена ясеней. На солнце они кажутся бронзовыми. В эту пору обратной дороги на север любят снегири передохнуть и закусить семенами ясеня. А посмотреть со стороны — будто румяные яблочки краснеют пичужки на урожайных ветвях дерева.
В ярком блеске февральского солнца сосняк будто в белых папахах. Кажется ярче, чем летом, чистый изумруд игольчатой хвои, и на ее зелени ярким пятном выделяется красное перо клеста — нашего ползуна-древолаза. Звонче клест цыкает в перекличке с сородичами. Февраль — свадебный праздник залетно-заполярных клестов. На зимовке у них — гнезда и прибавление семейства. Деревенский петух норовит подальше от цыплят, да и клюнуть может. А красный клест заодно с желтой клушей водит зеленоватых птенцов, учит их клювами цепляться за ветки, ползать по макве за еловыми шишками. Февральская идиллия семейного счастья в бору!
…Звонко пробуждается сонный лес в февральское утро. Пулеметной очередью кажется барабанная дробь весеннего марша дятлов клювами по сушине. Этот ток — переполох на километры. Уж зверям не спится, не лежится днем. По лесу, как по бульвару, бродят, ищут встреч, заводят знакомства.
Неизменен репертуар дятлова тока, что по-древнеславянски называется «текот». О нем великий безымянный автор «Слова о полку Игореве» писал: «…Дятлове тектом путь к реце кажут». Под деревянный аккомпанемент тока дятлов весну света величальными песнями приветствуют синицы, поползни, пищухи, корольки, овсянки.
Птицы поют, звери слушают мелодии весны…
…Холодное пламя лучей негреющего солнца веселит до заката. Февральская ночь-зимовейка доясна вызвездит морозное небо, и под ногами заскрипит жесткий снег. Крепчает наст и принимает, не проваливаясь, звериные поскоки. На выветренных буграх только по зазубринам коготков лап с трудом различишь направление нарыска лис, волчью тропу. Легко бегать ночным лунатикам, и в февральском лесу оживляются встречи звериных пар.
Февраль — свадебный месяц зверей в подмосковных лесах. Суетливая беготня отпечатывается в беспорядочной кутерьме шальных следов парами, гуськом по лесной тропе.
Свет дня, яркость лучезарного солнца, дробные барабаны тока дятлов — все это растревожило перезимовавших зверей.
Разыгрались зайцы, лисы, белки, вдоль и поперек лапами расчертили свежую порошу.