Нарядны осины. Нежно-лиловые сережки их разлохмачиваются и красятся в кирпичный цвет.
По вечерам плавно и тихо тянут вальдшнепы. Над лесом видна стайка лесных голубей.
Заяц-беляк линяет, сам на себя не похож: весь пегий, торчат полинялые клоки шерсти.
«Рас-тает, рас-тает!» — настойчиво и громко пророчат гибель снегу журавли, пританцовывая на болоте. И лесные сугробы действительно сдались и побежали ручьями.
НА ЗАЛИВЕ
Узкий мыс потопленного берега. У воды темнеет камышовый шалаш. В заливчике, метрах в десяти от берега, плавает на привязи утка. Иногда утку заменяют чучелом, но тогда охотник сам должен или в пищик, или губами в кулак подражать голосу птицы.
Еще рано… Сумрак и тишина. В шалаше отверстие, через которое виден на воде только силуэт утки.
Светает… Узкая полоса света на горизонте.
Шумно погрузила в воду длинный клюв проснувшаяся рыжая выпь. По прибрежному осиннику протянул вальдшнеп. Где-то на сушине застучал дятел. А вьюхи-чибисы кувыркаются над шалашом и жалобно пищат: «Чьи вы?.. Чьи вы?»
В лесу загомонили птичьи голоса. Очнулась и подсадная утка. Распушила крылья и разразилась неистовым кряканьем: «кря… кря… кря…» Встает, часто хлопает по воде крыльями. «Жви… жви…» — отвечает ей в воздухе селезень.
В редкие просветы шалаша охотник следит за селезнем. Учащаются и укорачиваются взмахи крыла. Вот он, растроганный нежным призывом утки, замирает в полете. Осторожная птица сразу не садится — делает круг над шалашом и удаляется.
А кряква пуще кричит, кажется, разрывается на части. «Неужели заметил засаду?» — думается охотнику. Нет. Селезень слышен все ближе и ближе.
…Взмахи крыльев, легкий плеск — и тишина. Темная фигура птицы с белым ошейником маячит на розовой воде.
Шалаш в кустах явно не нравится селезню. Но все неподвижно и тихо. А кряква будто успокоилась, охорашивается, не кричит, а нежно бормочет свои утиные речи.
Селезень подплыл шагов на тридцать, повернулся боком — самое убойное место. Решающие секунды… Охотник смотрит, где кряква, и целится в селезня.
Указательный палец плавно нажимает на спуск. Громко раскатывается звук выстрела по заливу. Где-то в лесу его подхватывает эхо. Но вот все смолкает. Как ни в чем не бывало, утка ныряет, умывается, встает на воде, отряхивает крылья и опять: «кря, кря, кря…»
Какое удовольствие бродить в высоких сапогах по заливу и собирать плавающие трофеи!
По воде плывут золотые цветы ивы-бредины. А по всему заливу в широких блестящих лопухах поднялись огнецветы-калужницы. Не будь их, как далеко бы уплыл селезень!
Вот почему важно соблюдать правило охоты на воде — садиться так, чтобы течение относило убитых птиц к берегу, где стоит шалаш.
Помнится, на разливе Волги за Костромой ветер угнал селезней в залитые водой ольхи, где они стали добычей ворон.
Весной запрещается беспорядочная стрельба по утиным стаям. Из шалаша с подсадной уткой или чучелом стреляют только селезней.
ОКОП НА ГУСЕЙ
Темь и тишь. Вокруг робко плещутся волны. Среди разлива темнеют залитые водой деревья. На сухой гривке горит костер, освещая привал охотников. В прохладную апрельскую ночь уютен охотничий бивуак.
…Красным парусом вспыхивает пламя. Вода маслянится в игривых отблесках костра. Низкие кусты ивняка в полумраке ночи кажутся дремучим лесом.
Прозвенела в воздухе в стремительном полете стайка уток-гоголей. С островов доносится гусиный гогот. Звучный голос весны! Оживленный «птичий базар» среди полой воды зовет охотничье сердце. А потом снова устанавливается тишина. Завтра охота на зорьке.
Из далеких теплых стран летят гуси на гнездовья в тундры, на свою северную родину. Летят строем (углом и шеренгой) по точному курсу и всегда появляются у нас в срок. Пока не оттаяла тундра, гусиные косяки останавливаются отдохнуть на больших водоемах Подмосковья.
В определенное время гуси перелетают с суши на воду и обратно. Охотники спешат заранее окопаться в яме. Не годятся никакие шалаши. Только окопы. Окопчик маскируется бурьяном, прутиками. Сметлив дальнозоркий гусь. С высоты он видит даже свеженарубленные щепки и обычно облетает шалаш.
Место перелета — косогор между разливами. Сперва заметишь в бинокль, где летают гуси. Облюбуешь удобное для обстрела место — чаще это пригорок заливного луга.