Из палатки зовут: пора ужинать. В этот момент я слышу над ухом ясное жужжание. Раньше его тоже слышал, да не обратил внимание, думал, чудится. Но жужжание четкое, то справа, то слева. Успел заметить, мелькнула на фоне потухающей зорьки какая-то темная точка. Взмахнул рукой и что-то поймал. Муха! Где это видано, чтобы мухи летали в сумерках, да еще и при такой низкой температуре? Живой комочек бьется в руке, трепещет крыльями. Озябшие пальцы плохо слушаются, муха вырвалась, улетела. Жаль, так и не узнал, кто она такая, зачем возле меня крутилась. Удасться ли когда-нибудь поймать такую сумеречную муху?
Близ села Подгорное горы Киргизского хребта показались нам особенно красивыми. Увидали мы их издалека, и все сразу захотели побывать там, хотя бы вблизи. Громадные сизо-голубые гранитные скалы, почти отвесные, обрывистые, увенчанные сверху белыми полосками ледников, казались загадочными и какими-то нереальными. Внизу расстилались зеленые предгорья и округлые лёссовые холмы, покрытые степными травами. Над горами — густо-синее небо, и на нем едва различимая стая черных птиц завивается штопором все выше и выше. Дорога к горам оказалась плохой. Мелкая светлая пыль неотступно ползла вслед за машиной. Иногда путь преграждали гранитные валуны. Кое-где на холмах проглядывали отвесные глинистые обрывчики, изрешеченные многочисленными норками птиц, зверей и диких пчел. Здесь интересно, есть что посмотреть.
Солнце припекает ласково, не столь жарко, как там, в полыхающей зноем пустыне. Дует чистый прохладный ветерок. Гранитные скалы все ближе и красивей. Вот из-за них показалось яркое белое кучевое облако и украсило синее небо. На лёссовых обрывчиках из нор и глубоких щелей, испуганные нашим появлением, целыми стайками вылетают бабочки-сатиры и, покрутившись, снова прячутся в укрытия. Как-то необычно видеть этих бабочек крупными стайками. Будто птицы.
Я внимательно разглядываю их. У бабочек нет передних ног, они бесследно исчезли, на их месте торчат едва заметные ни к чему не годные придатки. Четырех ног из шести оказалось достаточным. Бабочки озадачили. Странные! Им бы сейчас резвиться на цветах, лакомиться нектаром, а они чего-то испугались и забрались в пыльные темницы. Всюду по обрывам нас встречают потревоженные бабочки, спрятавшиеся в укромных местах. Что бы это могло значить?
— Не предсказывают ли бабочки дождь? — говорю я своим спутникам. — Если размокнет дорога, как мы спустимся на машине вниз? Придется пережидать ненастье.
Мне возражают:
— Эти бабочки — паникерши. Какой может быть дождь, когда стоит такая хорошая погода.
Но белых облаков все больше и больше. Потом выползает огромная туча, за нею тянется мрачная серая громада, синего неба над горами уже нет, вдали сверкнула молния, донеслись раскаты грома: над царством голого гранита и льда шла гроза.
В горах изменчива погода. Найдут тучи, прольются дождем, и снова сияет солнце на синем небе. Так может быть за день несколько раз. Вот и сейчас вдали на западе показался синий просвет. Но все же лучше быть благоразумным и спуститься вниз.
Пока наша машина, раскачиваясь на ухабах, ползет с гор, темная мгла совсем закрыла гранитные горы с ледниками. Вот мы и спустились. Пора приниматься за бивак, готовить ужин, на земле расстилать тент, над ним растягивать полога.
Вечереет. Громким хором запевают сверчки. Ночью нас будят сильные порывы ветра. Молнии освещают холмы. Неожиданно обрушивается ливень. Наспех свернув постели, прячемся в машину и, скрючившись, ожидаем рассвета.
Сколько хлопот принесла нам непогода. Что стоило нам с вечера поставить палатку? И тогда мы вспоминаем бабочек. Никакие они не паникерши, а очень предусмотрительные.
Утром мы радостно встречаем солнце, сушим вещи. Издалека наш бивак представляет собою скопление пестрых пятен: на земле разложены спальные мешки, одеяла, полога, одежда. С наслаждением греясь на солнце, снова вспоминаем наших предсказательниц непогоды. Все же замечательные бабочки! За десять часов они зачуяли приближение дождя и побеспокоились о хорошем от него укрытии.
По небу плывут чудесные пушистые облака, дует прохладный ветерок. Неожиданно на кустике боярышника я вижу компанию больших голубых стрекоз. Они прицепились к ветвям и спят, будто не видят меня. Почему они, всегда такие неутомимые, сейчас не на охоте?