Да сюда, в этот спасительный уголок слетелось, сбежалось, сошлось из соседних ущелий и из гор пустыни немало жителей.
В ущелье легла глубокая тень, хотя всего лишь около четырех часов дня, и вершины противоположного склона золотятся от солнца. Здесь же кончилась жара, и легкий ветер кажется таким прохладным и милым после долгого изнурительного и жаркого дня.
На рассвете вокруг стоянки раздалось множество разных звуков. Кричали кеклики, порхали птицы, со свистом крыльев над пологами пролетели скворцы. Мой спутник фокстерьер нервничал, настойчиво требовал пробуждения и пытался выбраться из-под полога.
Вскоре солнце заглянуло в ущелье, и сразу стало усердно припекать. Отправился бродить по ущелью, сопровождаемый роями взлетающих бабочек, и не переставая удивляться их изобилию. Когда какой-либо вид появляется в массе, осторожность исчезает. Так и здесь, бабочки были не пугливы, смелы, собирай их хотя бы руками. Больше всех было сатиров атеруза. Значительно меньше встречался сатир другой. Выделялись своей окраской редкие бабочки-желтушки. Встречались бабочки-голубянки. Издалека были заметны, благодаря своим крупным размерам, бабочки-махаоны. Несколько раз встретилась бабочка-перламутровка. Один раз пролетела бабочка аполлон. Бабочки белянки держались небольшой обособленной стайкой на лиловых цветах шалфея. Еще на цветах крутились дикие пчелы: крупные синие ксилокопы, большие мегахилы, крошечные галикты. Всюду трудились грузные шмели. Немало летало ос-эвмен, сфексов, аммофил. В траве стрекотали кобылки. Меня радовало это многоликое общество насекомых, давно я не встречал такого их изобилия. И, главное, никаких следов человека! Скотоводы ушли рано весной, и за лето густая трава покрыла истерзанную за зиму землю.
Приглядываюсь к самым многочисленным бабочкам-сатирам и замечаю то, что давно открыл у многих других насекомых. Каждая бабочка, в общем, придерживается определенного участка, и если ее не особенно настойчиво преследовать, далеко не улетит и возвратится обратно. Благодаря такому неписанному правилу, происходит равномерное распределение бабочек по всему ущелью и по всем пригодным для них местам. Конечно, это правило в какой-то мере относительно, но все же существует и помогает поддерживать определенный порядок. Замечаю еще одну особенность поведения сатир. Кое-где они усаживаются на отцветших синеголовниках вместе тесной группой штук по десять. Их хоботки неподвижны. Здесь делать нечего, разве только вот так проводить в бездеятельности время. Понять поведение бабочек трудно. Пытаюсь сфотографировать такую милую компанию. Но куда там! Мои попытки заканчиваются неудачно. Бабочки в обществе, оказывается, зорки и осторожны, не в пример одиночкам.
Еще вижу, что ни одна бабочка не занята исполнением супружеских обязанностей. Массовая численность подавила способность к воспроизведению потомства. Природа обладает способностью автоматически регулировать население вида. Наверное, в этом обществе слетевшихся сюда бабочек, нашедших здесь спасение от голода, в обществе, живущем по принципу пословицы «хотя в тесноте, да не в обиде» установилось еще немало других правил поведения, соответствующих обстановке.
Давно я заметил эту полянку возле горного ручья, большую, ровную, покрытую густой травой, лопухами да редкими кустиками таволги. Здесь когда-то, должно быть, прошел селевой поток и намыл ровную площадку, столь редкую в крутых горах Тянь-Шаня.