На небе загорелись звезды и отразились в озере. Клонит ко сну. Мысли путаются. Но надо перебороть усталость, выбраться из-под полога и узнать, откуда нежный звон и шорох.
На фоне еще светлого заката, над самой машиной, я вижу стайку крупных насекомых. Это ручейники. В безудержном танце они мечутся из стороны в сторону. Сколько сил и энергии отнимает этот безудержный полет!
Иногда в рой ручейников влетает грузная, с длинным брюшком самка и тотчас же опускается на землю, сопровождаемая несколькими самцами. В стороне от ручейников, тоже над машиной, плавно колышется, будто облачко дыма, тоже в брачной пляске стайка крошечных ветвистоусых комариков. Они держатся подальше друг от друга, каждый совершает замысловатые пируэты в воздухе. Это крылатые муравьи тетрамориумы.
Удивительно, почему рои ручейников, комариков и муравьев собрались над самой машиной, и нигде вокруг больше их не видно. Чем им понравилась машина, и какой от нее прок?
Пока я рассматриваю летающих насекомых, муравьи тетрамориумы забираются на мою голову и начинают сильно щекотать кожу. Их целая куча. Скорее от них надо прятаться под полог.
Засыпая, я продолжаю думать о загадке брачных роев. Она не столь сложна. Хотя сейчас и неподвижен воздух, и озеро спит, в любой момент может налететь ветер, и тогда как сохранить единство, как продолжать брачную пляску, если нет никакого укрытия, за которым можно было бы спрятаться? Времени для брачной встречи так мало, и так коротка жизнь. Еще машина — заметный ориентир. Рассеянным ветром будет легче найти друг друга.
Темнеет, и песни крыльев смолкают. Закончилась вакханалия насекомых. Наступила ночь, пустыня и озеро погрузились в ночную тишину.
Балхаш показался неожиданно из-за холмов, изумрудно-зеленый в желтых берегах пустыни. Никто из нас не ожидал его появления, и поэтому, наспех остановив машину и не выбрав как следует место стоянки, все помчались к берегу.
С воды поднялись утки. С пронзительным криком ринулись навстречу крачки, хлопотливые кулички с писком отлетели подальше, только одни ходулочники долго всматривались в пришельцев, прежде чем всполошились и объявили тревогу. Со звоном крыльев поднялось и облако крупных комариков-звонцов. Они неожиданно бросились прямо на нас, и посыпались со всех сторон крохотные удары. Потом комарики успокоились, ринулись обратно и забились кто как мог в густые заросли ветвей кустарников. И так с каждого куста мириады странных комариков встречали и провожали нас тревожным звоном, лобовой атакой, щекотали лицо, забирались в рукава, за ворот, запутывались в волосах.
Что за необыкновенное место! Никогда не приходилось видеть так много звонцов, да еще и нападающих на человека. Всюду же царило величайшее ликование множества хищников. В кустах мелькали юркие маленькие пеночки, сверкали яркими хвостиками горихвостки. По земле бесшумно скользили ящерицы, не спеша ковыляли жабы, как угорелые метались муравьи-бегунки. Какие раздувшиеся животы оказались у пауков!
Паутина, покрывавшая кусты, сплошь облепилась звонцами. Пауки — отъявленные хищники, не терпят возле себя никого другого. Здесь же они отказались от принятых устоев, сообща оплетали паутиной кусты, и, не обращая друг на друга ни малейшего внимания, насыщались богатой добычей. Изобилие пищи изменило хищнические наклонности. В природе все так целесообразно!
Маленькие изящные стрекозы-красотки, щеголяя на конце брюшка ярко-голубым пятном, окруженным черной каемкой, крутились возле звонцов, попавших в тенета. Они поедали только грудь комариков, жили за счет пауков и, наверное, разучились охотиться в воздухе. Пеночки тоже выклевывали повисших на тенетах комариков. Липкая паутина цеплялась к их изящному наряду. Поэтому птички усаживались на голые кустики, и, трепеща крыльями, терлись о ветки, стараясь очистить перышки.
Изумрудное озеро, плеск волн, кромка белой пены на берегах, прохладный и влажный воздух, птицы и мириады загадочных звонцов — как все это казалось интересным.
Кончается день. Затихает озеро. Умолкают птицы. В наступившей тишине, сперва слабо, потом громче и громче, начинают гудеть крыльями комары-звонцы. Их звонкая песня разносится над берегами уснувшего озера.
Поздно вечером, ложась спать, я заметил сверкнувшую в воздухе как будто искорку. Придется выбраться из-под полога и проверить.