На осот слетаются разные насекомые. Больше всего здесь маленьких, не более двух-трех миллиметров, сереньких жучков-пыльцеедов. Они массами облепляют цветы и, глубоко забравшись в них, беспрерывно копошатся, переползая с места на место, и кажутся очень озабоченными. Подлетают бабочки-голубянки, маленькие, изящные. Иногда появляется оса с темными крыльями и яркой, вызывающей окраской, смелая и независимая. Но больше всех летают какие-то крупные пчелы, жужжат беспрерывно крыльями, паря над растениями и, садясь на цветы, собирают пыльцу. Задние ноги кажутся толстыми от пыльцы. Пчелы, как говорят пчеловоды, нагрузились обножкой. Сколько надо потрудиться, чтобы, перелетая с цветка на цветок, собрать при помощи сложных движений и с помощью специальных щеточек и волосков груз в особые корзиночки, расположенные на голенях, и, нагрузившись до отказа, снести в жилище. Там из пыльцы и нектара будет приготовлено питательное тесто для развивающихся деток.
Пчелы, вьющиеся над осотом, крупнее домашних. Они почему-то не очень трудолюбивы и озабочены, иногда совсем не по-пчелиному затевают погоню друг за другом, уносятся вдаль, возвращаются обратно, будто играют легкомысленно и беззаботно. Да пчелы ли это? Нет ли тут какого-нибудь обмана? Надо внимательней присмотреться. У каждой ровный полет, знакомое пение крыльев, загруженные пыльцой задние ноги. Не все цветы удостаиваются внимания насекомого. Один, видимо, только что обобран, в другом — засилье жуков пыльцеедов, а вот третий — на нем стоит остановиться. Насекомое садится на цветок и вдруг преображается и становится самой обычной крупной сирфидой Eristalia tenax. Какая неожиданность! В воздухе пчела, на растении — муха! Велика сила обмана! Незначительный, но типичный штрих какого-либо животного часто достаточен, чтобы дополнить все остальное воображением. Только одни ноги, похожие на пчелиные, с обножкой, и почудилась настоящая пчела, невольно тянешься к ней с пинцетом, чтобы вытащить ее из сачка, просто руками нельзя, ужалит. Присев на цветок, сирфида выдвигает большой черный хоботок и усиленно обыскивает им нектарники. Даже в слабую лупу видно: на хоботке два крючочка и, видимо, они не лишние, очень ловко поддевает она ими глубоко забравшихся в цветы жучков пыльцеедов, выгоняя их прочь. И маленькие серые пыльцееды нехотя перебираются на другое место, а кое-кто, получив изрядный удар крючочком, совсем покидает цветок, ползет вниз по стеблю, надеясь добраться до более безопасного места.
Интересные крючочки привлекают мое внимание. Часто энтомологи устанавливают различия между видами, родами и семействами насекомых по незначительным признакам. Какая-нибудь особенная щетинка на теле, пятнышко или особенная жилочка на крыле, небольшой бугорок — и по ним разграничиваются целые группы. Чаще всего значение этих мелких признаков непонятны, а их функции — загадочны. Вот и тут у сирфиды то же самое: всего лишь небольшие крючочки на хоботке. Они не случайны, и жизнь этого вида, наверное, была связана с маленькими пыльцеедами и необходимостью их прогонять для того, чтобы получить от цветка свою порцию нектара.
Разглядывая крючочки, удивляясь тому, как ловко прогоняет ими сирфида назойливых и многочисленных жучков пыльцеедов, забыл о сходстве ее с пчелой. А вспомнив о нем, приглядевшись, обнаруживаю совсем неожиданное. Ноги у сирфиды, оказывается, самые обыкновенные, нет на них никакого утолщения, похожего на обножку. Удивление так велико, что невольно подумалось: «Не показалось ли все это?» Но, как и прежде, над цветами реют сирфиды, и у всех толстые ноги, будто с обножкой. Нет, не показалось, и сейчас сомнения просто разрешаются. Нужно только усесться на одном месте, не двигаться, замереть, подождать, когда поближе подлетит муха и хорошенько рассмотреть ее вблизи.
Когда хочется скорее познать непонятное, особенно томительно тянется время, и кажется, будто назло всюду так много летает мух, а рядом нет ни одной. Наконец совсем близко появляется сирфида, к ней присоединяется другая, раздается звон крыльев, и обе молниеносно исчезают. Всего лишь одна секунда напряженного внимания, но в памяти осталось запечатленное, и его нужно только проверить, чтобы не впасть в ошибку. Еще час наблюдений, и тайна «обножек» открыта. Но я так увлекся, что не заметил, как ко мне подошли и уже рядом стоят два молодых человека. Они внимательно рассматривают меня, обвешанного со всех сторон разными предметами. Один из них прерывает неловкое молчание.