Лето 1997 года было сильно засушливым. Но на мушек засуха будто не действовала. В реке Или упал уровень воды, и илистых берегов было более чем достаточно. Видимо мушки довольствовались влагой и солями, содержащимися в низких берегах реки, компенсируя дефицит слез. Полакомиться ими у человека было не столь просто, и численность слезоедок стала заметно увеличиваться. Домашних животных здесь почти не было. Но вот в октябре похолодало, и мушки исчезли к великой радости любителей этого уголка природы. Судя по всему, эти назойливые насекомые, отложив яички в ил, закончили свои дела до следующего лета. Но каверзная погода преподнесла неожиданное потепление, оно спровоцировало личинок, и мушки появились снова.
Мне кажется, изобилие слезоедок в ущелье Капчагай возникло потому, что многочисленные посетители стали засорять остатками еды берега, и в обогащенном органическими и разлагающимися веществами иле личинки мушек стали усиленно размножаться. Но возможна и другая причина этого необычного явления. В пустыне стало очень мало птиц — истребителей насекомых. Причин этому несколько, но главные — перевыпас пастбищ и прогрессирующая засуха последних десятилетий. Жизнь обитателей природы очень сложна и взаимозависима. Типичный признак монголоидной расы — прикрытые веками узкие глаза и спрятанный за веками слезный мешочек. Эту черту строения глаз, обусловленную доминирующими генами, объясняют необходимостью защиты от пыльных пустынных ветров. Не повинны ли в ее возникновении мушки-слезоедки?
По берегам озер, особенно мелких, засоленных, с топкими берегами водятся мушки-береговушки. Небольшие, серенькие, продолговатые, со слегка зеленоватыми глазами, они не блещут внешностью. Но одна особенность заставляет обратить на них внимание. Береговушкам неведомо одиночество, они всегда держатся большими скоплениями. Часто вся кромка воды и мокрого ила усеяна ими. Они копошатся плотной массой, едва ли не соприкасаясь друг с другом телами. В каждом скоплении несколько десятков, а то сотни тысяч насекомых. Впрочем, кто считал: быть может, иногда их скопляется миллионы.
Мушки легко бегают как по топкому илистому берегу, так и по воде. Они все время в движении, что-то слизывают с поверхности болотной воды, наверное, бактерий, инфузорий или водоросли, часто взлетают, садятся, снова взлетают. Кромка берега — их любимое место, за что их и назвали береговушками. Мушки откладывают яички в ил, в нем развиваются их многочисленные личинки. Здесь они питаются корешками растений, водорослями.
Соленые озера — обитель береговушек. Их особенно много возле маленьких озер с лилово-красной соленой водой и белоснежными, покрытыми солями, берегами. Без них как-то и не представляешь края озер, тростников и буйной растительности. После необычно многоснежной зимы и дождливой весны 1966 года уровень воды в Соленом озере поднялся почти на метр. Большая вода продержалась до самой осени. Заглянув сюда, я полюбовался синим озером, поглядел на рои комариков-звонцов, на объедающихся ими паучков и ящериц, на многочисленных легкокрылых стрекоз, и тогда вспомнил и про мушек береговушек. И — удивился. Они куда-то исчезли. Впрочем, что за темные облачка на гладкой поверхности воды посередине маленьких озер? Да это и есть они, береговушки! Вода затопила илистые бережки, и мушки, изменив своим обычаям, стали собираться на чистой воде, отказались быть береговушками, расстались с землей, превратились в плавунчиков. Нынешние берега, заросшие солянками, им не понравились.
И все же кое-где по бережкам нашлись небольшие скопления. Одно такое сборище я вздумал сфотографировать. Задача оказалась нелегкой. Тысяча глаз заранее замечают меня, и среди тысячи найдутся обязательно самые осторожные. Они не в меру чутки и взлетают прежде времени, а за ними уже следуют все остальные. Взлетают как-то по особенному, наверное, подавая сигнал опасности, так как после обычного взлета покой скопления не нарушается. Точно такие же порядки существуют и в больших стаях уток, гусей, антилоп, газелей, оленей и многих других животных.
Впереди по бережку, коротенькими шажками семенит трясогузка. Иногда взглянет на меня черным глазом и… раскланяется. Трясогузка ловит береговушек, и они, такие ловкие, перед нею успевают разлететься. Иногда все же элегантному охотнику сопутствует удача, и трясогузка быстро-быстро склевывает добычу. Передо мною мушки разлетаются в стороны так же, как и перед трясогузкой, уступая дорогу, и когда я иду вдоль берега, меня встречает мертвая зона. Тогда я хитрю. Пытаюсь подкрадываться только к маленьким группкам. Среди них, мне кажется, меньше осторожных, подающих тревогу. И верно! Мушки маленьких скоплений доверчивей. Может быть, и трясогузка тоже рассчитывает на таких разинь. Медленно-медленно склоняюсь с фотоаппаратом над мушками. Но расстояние еще велико, хорошего снимка не сделать. Надо становиться на колени. Только как это сделать в жидкой грязи? Выход находится. Помогает мой неизменный спутник — посох. Положив его на грязь, можно опереться коленом. Несколько раз щелкает затвор. Пожалуй, хватит. Но что с моим коленом! Оно в липкой черной грязи. Половина полевой сумки тоже грязная. А ноги совсем погрузились в жидкое черное месиво. Пытаясь встать, завязаю еще больше. С трудом освобождаюсь из плена и невольно сравниваю себя с домашней мухой, попавшей на липкую бумагу. Теперь скорее к воде, отмываться. Неприятность не такая уж и большая. Лишь бы вышли снимки!