К трем часам ночи хор лягушек стал постепенно смолкать. Вскоре лягушки совсем замолкли и, как только воцарилась тишина, дождавшись ее, громко и вдохновенно запели соловьи. Теперь уж им никто не мешал. До самого рассвета они пели на все лады.
Выступление певцов будто совершалось по заранее установившейся строгой программе.
На большом солончаке у песчаных холмов вблизи реки Или настоящее царство солончаковых сверчков. С ранней весны они завладели этой территорией, и дружная, громкая их песня неслась до самого рассвета. Но наступило лето, вода ушла из низины, рядом образовалось болото, и из него понеслось оглушительное квакание лягушек. Их громкие песни заставили замолчать сверчков. Прошла неделя, сверчки ушли от шумного болотца в сторону, скопились на другом противоположном краю солончака, и здесь их трели уже не смолкали до самой осени. Два хора — лягушачий и сверчковый — не могли исполнять музыкальные произведения вместе.
В солончаковой низинке вблизи Курдайского перевала на сочной зелени у зарослей тростника кобылки Хортиппус априкариус завели несложную перекличку. Их мирное стрекотание неслось со всех сторон. Всюду виднелись и сами музыканты, старательно работавшие своими смычками. Но вот налетел ветер, пригнулся и зашуршал высокий тростник, и все хортиппусы, будто по команде замолкли, на полуфразе прервав песни. Затих ветер, и снова полился многоголосый хор. И так много раз. Поведение кобылок, в общем, было понятно. Зачем попусту стараться, когда шумит тростник?
Над северным диким берегом Балхаша повисло жаркое солнце. Сверкает солнце. Все живое спряталось в тени, забралось под кустики, в норы. Только цикадам жара нипочём. Они будто даже ей рады, и вновь на кустах саксаула завели свои скрипучие и громкие песни. Но вот всколыхнулось озеро, покрылось белыми барашками, волны покатились одна за другой не берег. Озеро очнулось после сна, загрохотало прибоем. И сразу же замолкли цикады. Куда им в таком шуме распевать песни!
Шторм продолжался несколько часов. Когда же солнце стало клониться к горизонту, ветер угомонился, постепенно затих прибой, и цикады будто очнулись, заорали во всю силу. Только не надолго. Вскоре зашло солнце, прочертило по воде огненную дорожку, похолодало, и цикады замолчали. Не в их обычае распевать в темноте.
Когда стемнело, и от озера повеяло прохладой, из прибрежных кустиков раздалась скрипучая песенка кузнечика-зичии, ему ответил другой, и завели свои долгие концерты эти музыканты пустыни. Вскоре опять налетел ветер, зашумело озеро, и замолкли кузнечики-зичии.
Выходит, что музыканты могут исполнять свои брачные произведения только в тишине. Она — непременное условие звучания музыкальных произведений. Как же иначе! Музыка насекомых — это сложный разговор, и он должен быть услышан.
— Послушайте, Николай! — стараясь пересилить шум лодочного мотора, кричу я своему спутнику. — Почему бы нам не заехать на этот крошечный островок?
Островок лежит на нашем пути всего в полукилометре от берега и напротив бивака. Мы основательно проголодались, на биваке, по-видимому, нас ожидает обед. Но работа есть работа! Островок около тридцати метров в длину и метров восемь в ширину. Таких островков на Балхаше множество. Когда-то здесь была скала. Но неукоснимая работа воды и ветра сделали дело, и сейчас от скалы остался лишь невысокий бугорок из мелкого серого гравия да несколько больших камней. Наше появление встревожило большую серебристую чайку, и она с громкими негодующими криками стала носиться над нашей лодкой, прекрасная в своем снежно-белом одеянии на фоне темно-синего неба.
Можно не сомневаться, что остров необитаем, и мы сейчас первые люди, ступившие на его берега этим летом. Он совсем низенький, возвышается над водой едва ли не на метр и, видимо, недавно поднялся над поверхностью озера. Но как быстро им завладела жизнь! Густая зелень уже покрыла этот крошечный пятачок, сложенный из камня. Здесь всего понемногу: тростничок, рогоз — у самой воды, горчак, украшенный мелкими розовыми и скромными цветками, наголоватка, несколько цветков иван-чая, и одна веточка крошечного гребенщика тоже украсилась нежно-розовыми цветками. Но больше всех растения в маленьких белых цветках. Над ними реют бабочки-белянки и желтушки. Растениям просто преодолевать водные преграды по воде семенами. Кто же из насекомых осилил полукилометровую преграду между берегом и островком?