Лакомятся нектаром и муравьи. Но заметней всех бабочки-голубянки, зорьки, нимфалиды, белянки и аполлоны. И редкие боярышницы. Среди них сразу узнаешь самок. Вялые, медлительные, с почти прозрачными крыльями, они невольно привлекают внимание. Пыльца, особенно на передних крыльях, совсем стерлась. Потрепанные бабочки самки неподвижно сидят на растениях. Когда к одной из них подлетает самец, бабочка, согнув туловище, показывала между грудью и брюшком темно-коричневое пятнышко, покрытое волосками. Судя по всему, это пахучая железа, своеобразный паспорт, удостоверяющий принадлежность к виду.
Самец, совершая брачный обряд, долго трепещет крыльями над самкой, сбивая остатки пыльцы. Потертость крыльев говорила о многом: самки были оплодотворены не один раз.
Что же они собою представляют? Наиболее плодовитую часть потомства, продолжающую все еще откладывать яйца? Про самцов-запоздалышей, судя по их внешнему виду, этого сказать нельзя. Их наряд свеж и опрятен.
Не без труда поймал пару самок, заморил, уселся на пенек поудобнее, вынул из полевой сумки часовую лупу и препаровальные иглы. Укрепил лупу резинкой на голове над глазом. Теперь обе руки свободны, можно приступать к вскрытию. В брюшке бабочки среди кишечника, трахей, нервного тяжа не без труда нахожу и яичники. Они явно недоразвиты, вместо яичек видны едва заметные крошечные зернышки. Судя по всему, самки стерильны. Твердый распорядок жизненного уклада, предначертанный предками, нарушился. Бабочки не могут отложить яички, но брачный инстинкт из-за этого оставался непогашенным, хотя и давно уже полагалось уйти со сцены жизни. Причина поздних боярышниц как будто стала ясной. Но откуда и почему в природе еще бодрствуют самцы? Может быть, и они тоже стерильные? Тогда какова причина стерильности бабочек?
Яркими цветами разукрасился наш дачный участок: полыхают лиловые флоксы, кострами горят красные гвоздики, оранжевой полоской выстроилась календула, светятся белые ромашки и голубые, нежно-изрезанные лепестки васильков, между деревьями вымахали в рост человека мальвы с крупными, почти с блюдце, белыми и лиловыми цветами. И везде на цветах сидят и реют над ними насекомые. Больше всех разных пчел: крупные торопливые антофоры, серенькие андрены, остробрюхие мегахилы. Крутятся и гоняются друг за другом сирфиды, порхают бабочки-белянки.
Вдруг между деревьев промчалась коричневая бабочка. Резкими бросками из стороны в сторону, то падая почти до земли, то взмывая кверху, ловко меняя направление, она торопливо обследовала сад, все деревья, крупные травы и исчезла. Потом снова появилась, или, быть может, это уже была такая же, но другая. Полет коричневой бабочки был очень характерен, и я сразу узнал самца непарного шелкопряда, злейшего вредителя леса. Он искал почти неподвижную белую крупную самку. Начался брачный лет.
Еще раньше я стал замечать дырки и проедины на листьях яблони. Кто-то усиленно, тайно и искусно обгрызал листья, умело скрываясь от постороннего взгляда, наверное, орудуя только ночью. Несколько дней я искал загадочного недруга. Судя по размерам повреждений, он был не мал, и аппетит у него отличный. Тщательные поиски были безрезультатны, житель сада оставался неизвестным. И вдруг неожиданно все открылось.
Поливая из шланга сад, я заметил, как возле яблони кто-то выглянул из затопленной ямки и неловко закопошился в воде. Это была крупная, последнего возраста гусеница непарного шелкопряда. Не случайно потом в саду появились самцы этой бабочки. Так вот какую необычную и ранее неизвестную тактику применило это вдоль и поперек изученное насекомое! Ей, такой большой, опасно оставаться на свету, на виду у птиц, и она стала на день спускаться на землю и прятаться в подстилке. И врагам незаметно, и в жару прохладно. Ради этого днем можно и попоститься, а ночью, хотя она и коротка летом, наверстать упущенное. Наверное, кто не следовал этой особенности поведения, был истреблен защитниками сада, скворцами да воробьями. Они быстро совершили естественный отбор. Если только от этой гусеницы созреет благополучно потомство, и оно будет следовать поведению своей родительницы, еще труднее будет бороться с этим опасным вредителем.
Кто бы мог подумать, что между среднеазиатским кольчатым шелкопрядом и изящными крупными пчелами с длинными черными усиками может быть какая-либо связь. Кольчатым шелкопрядом называют бабочку за то, что она кладет яички широким белым кольцом, опоясывающим ветку кустарника. Яички откладываются летом, зимуют, и только весной из них выходят гусенички. Вначале они держаться вместе на общем паутинном гнезде, питаясь листьями деревьев, потом, став взрослыми, расползаются в стороны, навсегда оставляя свое гнездо из темно-серой паутины, покрытой засохшими листьями и мелкими комочками испражнений. Обычно гнезда кольчатого шелкопряда располагаются на вершине веточек. Гусеницы этой бабочки в наших краях никогда не размножаются в массе, как в других местах, так как этому мешают какие-то ее враги наездники. С одним из них, быстрым и проворным браконидом, я однажды встретился. Наездник отложил яички, видимо, еще в молодую гусеничку, и когда она подросла, личинки его вышли из своей хозяйки все сразу большой компанией, штук пятьдесят, и тут же снизу ее свили белые маленькие кокончики. Гусеница, пораженная врагами, осталась живой. Она никуда не уползла от скопления кокончиков, как бы охраняя их от солнечных лучей и от возможных недругов. Она заботилась о них, будто мать о своих детях, аккуратно покрыла их защитными нитями паутины и только через несколько дней после выхода взрослых наездников погибла. Личинки наездника не только съели гусеницу, но и каким-то таинственным путем изменили ее инстинкты в свою пользу.