Тихо подношу к жукам небольшой сачок, слегка взмахиваю им, и все повторяется: вертячки мечутся, темное пятно на дне взметывается облаком и становится стайкой рыбок. Тогда осторожно сгоняю вертячек с озерка пониже и остаюсь наедине с рыбками. Они постепенно успокаиваются и перестают обращать на меня внимания, лишь камень, брошенный в воду, ненадолго нарушает их покой. Вся большая компания рыб желает спать. Им здесь хорошо. Только некоторые крутятся у поверхности воды, высовывая над нею круглые ротики, что-то склевывают.
Над озерком в тени его отвесных берегов крутится и беснуется в безудержной пляске рой черных мух. Иногда один из воздушных плясунов, истощив силы, падает в воду. Тотчас же высовывается рот колечком, и неудачник, закончивший свои жизненные дела, отправляется в желудок маленькой рыбки. В природе ничего зря не исчезает, все находит свое испокон веков установившееся назначение.
Иногда водопадик приносит случайно упавшее на воду насекомое. Струйка льющейся воды топит пловцов и направляет их ко дну, к черному бесформенному пятну собравшихся в стайку шиповок, откуда уже нет возврата. Пока рассматриваю рой мушек, плывущих насекомых и рыб, вода в ручье постепенно мутнеет, и вскоре все закрывается непроницаемой желтоватой пеленой. Что-то необычное происходит в ручье. Осторожно раздвигая тростники, иду вверх по течению и вздрагиваю от неожиданности. Раздается громкий всплеск, отрывистое хрюкание, темный большой зверь проносится мимо и скрывается в зарослях растений. В ручейке, оказывается, затеяло купание несколько кабанов.
Солнечные лучи становятся жарче. Стихает ветер. Где-то вдали лениво кукует кукушка. Светлеет вода. Рыбки сбиваются плотнее и черным пятном укладываются на дно, засыпают. Неугомонные вертячки затихают, собираются стайкой и тоже устраиваются спать. Мне же недосуг, надо идти дальше, разузнавать разные новости.
За машиной тянется громадный хвост светлой пыли. Она садится на кузов, стекает по стеклам полосками. Мимо, на фоне ослепительно-белой солончаковой пустыни, мелькают то густые тростники, то заросли темно-зеленого в розовых цветах тамариска, то редкие кустики солянки. Все ближе красно-фиолетовые горы Чулак. Наконец дорога совершает крутой поворот, на ровном горизонте появляется темная точка, она колышется, увеличивается с каждой минутою, и вот перед нами домик егеря, а за ним ярко-зеленое озеро в белых барашках волн — Соленое озеро. Сухая, опаленная солнцем земля, и такое неожиданное изобилие воды!
На пологом и мокром песчаном берегу тихо плещутся волны, с обрывистого берега, изрешеченного норками, беспрестанно вылетают ласточки-береговушки, медленно размахивая крыльями, плывут в воздухе белые чайки. На берегах царит оживление. Муравьи-жнецы собирают урожай зерен. Черная, с фиолетово-синими крыльями и красными пятнами на брюшке, оса Anoplia волочит убитого ею тарантула, собираясь отложить на него яичко. На кустике терескена зеленый богомол зажал в вооруженных шипами ногах стрекозу. Добыча поедается по строгим правилам: вначале брюшко, затем грудь, в последнюю очередь голова. Несчастная стрекоза уже без брюшка беспомощно размахивает ногами, крутит большой головой и, хотя ее движения доставляют неудобства богомолу, зато еда до последнего момента свежа и трепещет.
По мокрому песчаному берегу бродят жуки-скакуны. Они, легко взлетая, то сбегутся стайками, то рассыплются в стороны. Серый костюм их надкрылий расцвечен несколькими желтыми пятнышками. Зато брюшко с нижней стороны и ноги с внутренней поверхности, особенно бедра, отливают металлическим фиолетовым оттенком и блестят как зеркала. Жуки без устали носятся по мокрому песку, заняты усиленными поисками. Иногда, завидев мушку-береговушку, подскакивают к ней, но, как я убедился, не для того, чтобы схватить, а так, на всякий случай, по привычке хищника. Жуки видят береговушек только вблизи. Зато друг друга замечают за один-два метра и бросаются навстречу, чтобы покружиться в воздухе. Уж не по фиолетовым ли зеркальцам они находят друг друга?
Солнце застыло высоко в небе. Берега озера пышут зноем. Забравшись в воду, рассматриваю жуков скакунов и никак не могу понять, на кого они охотятся. Прошло сколько времени, и никто еще не схватил никакой добычи. Хотя как будто маленькая загадка раскрывается. Длинные кривые челюсти скакунов все время заняты. Жуки вонзают их в песок, как бы прощупывая его сверху, что-то в нем разыскивают. И вот, никак не ожидал такое увидеть! Не попусту прощупывают жуки песок. В челюстях то и дело мелькают крохотные личинки. Иногда, правда, очень редко, перепадает добыча покрупнее: белая извивающаяся личинка. Большую толстую личинку мухи, зачем-то выбравшуюся на песок, жуки, едва прикоснувшись челюстями к ней, бросили. Они, оказывается, не привыкли к объемистой добыче, также как не способны гоняться за нею в воздухе. Их удел — мелочь, водящаяся в песке. Неужели такой местный обычай укрепился здесь, на Соленом озере, за многие тысячелетия, хотя в других местах жуки-скакуны, как и полагается, охотятся на летающую добычу! Не читал я, чтобы скакуны охотились на червячков, водящихся в песке. Для чего же им такая быстрота и легкость полета, как не для ловли летающих насекомых!