Спустился с барханов. Звуки стали громче. Прошел сотню метров — они оказались правее, в той стороне, где большим пятном светлел совершенно голый солончак с редкими низенькими солянками. «Наверное, насекомые гудят там, за голой землей в небольших зарослях тамариска», — подумал я.
Но все оказалось по-иному. Гудел голый солончак и так громко, что почти оглушил меня неожиданностью. Над ровной чистой землей моталось, кружилось, гонялось друг за другом, стремительно что-то разыскивало множество насекомых. Присмотрелся. Как будто сборище состояло из двух видов пчел: большой мегахилы и маленькой осмии. Летали еще черные осы-аммофилы, тонкие и элегантные с крохотным красным пятнышком, будто яркой пуговицей на черном костюме. Почему они вместе слетелись сюда, зачем собрались столь шумным обществом? Ведь на соседних солончаках, я знаю, пусто и никого нет.
Больше всех носились над самой землей маленькие пестренькие пчелки-осмии. Смогли бы они так быстро метаться на бреющем полете среди травы, не разбившись о препятствия? Они казались озабоченными, будто занятыми очень важным и неотложным делом. Иногда они бросались друг на друга и, сцепившись клубком, дрались или внезапно падали на землю и ныряли в крохотные отверстия норок. Норок же было множество. Местами весь солончак изрешечен ими.
Очень интересны пчелы-мегахилы. Они не чета пчелкам-осмиям, крупнее их в несколько раз, не в меру шумливы и еще больше беспокойны. Вот одна с разлету бросилась в норку и, застряв в ее входе, выставила наружу, будто сигнальный флажок, кончик брюшка с ярким белым пятном на самом кончике. Это самец, у самки кончик брюшка другой, черный. Можно подумать, что этим флажком, который означает пол, еще подается сигнал: «Норка занята, прошу посторонних сюда не лезть!».
Но получалось наоборот. На белое пятнышко к норке слетались один за другим самцы и пытались силой проникнуть в жилище самки между растопыренными ногами соперника. Брюшко с белым флажком отвечало тумаками, ноги с силой отбрасывали наружу непрошеных конкурентов. А им, драчунам, все нипочем. Их уже более десятка расселось на земле, друг перед другом приподнимаются на коротеньких ножках, расправив пошире в стороны крылья и задрав кверху брюшко, грозятся друг другу, стукаются лбами, сверкают большими глазами. В этой свалке под шумок кое-кому удается сбить главного претендента и пробраться в норку. Самка очень занята, ей будто ни к чему столько ухажеров. У нее много забот: норку надо вырыть, вычистить, слетать в тугай, нарезать там листочков из лоха, и не как попало, а по особенным и строгим правилам и точной выкройке, склеить из них выстилку ячейки, натаскать в них провизии, отложить яичко и снова приняться за то же самое, пока есть еще силы. Да что говорить, можно ли сравнить ее самоотверженный и сложный труд с шумным соперничеством легкомысленных кавалеров!
Но и им тоже нелегко. Крылья сильно потрепаны от многих боев, помят пушистый и когда-то нарядный костюм.
Солнце поднялось высоко, разогрело солончак, стало жарко, с тела ручейками скатывается пот. Наблюдения надо кончать, хотя во многом следовало бы еще разобраться, а для этого разрывать как можно больше норок. Ячейки мегахилы не сложны. Сперва на дно камеры кладется коротенький обрезок листочка. Затем на него согнутыми концами помещаются четыре заходящих друг на друга краями длинные кусочки листа. Обивка камеры готова, и после заполнения ячейки едой будущей детки и откладки яичка, сверху укладываются два искусно вырезанных листика, точно подогнанных по внутреннему диаметру помещения аккуратно круглой формы.
Устал от жары и раскопок. Давно пора в зеленый тугай, в густую тень, к биваку. Но остались еще осы-аммофилы. Придется отложить наблюдения за ними до вечера.
Кончался жаркий день, по небу поплыли размытые облака, заходящее солнце окрасило их в оранжевые тона, необычно красным стал притихший Балхаш. Легкий ветер подул с суши. Едва солнце скрылось за горизонтом, как возле нашей машины с подветренной ее стороны собрался большой рой крошечных ветвистоусых комариков. На них неожиданно набросились крупные стрекозы Анакс. Они носились плотной стайкой, ловко лавируя в воздухе и выписывая замысловатые фигуры пилотажа. Комарики-глупышки продолжали беспечно реять в брачных плясках, не обращая внимания на атаки хищников. Иногда раздавался громкий шорох крыльев. Это стремительные стрекозы слегка сталкивались друг с другом в воздухе.
Когда-то очень давно жарким днем я наблюдал подобную же охоту. Тогда стрекозы охотились только на самочек, влетавших в рой ветвистоусых комариков, состоящий, как обычно, из самцов. Не так ли здесь? Внимательно пригляделся. Да, стрекозы не трогали роя, и, быть может, он потому и продолжал свою беспечную брачную песню крыльев, призывавшую подруг. Хищницам были нужны только более крупные самки, брюшко которых набито созревающими яйцами, поэтому более питательные. И здесь происходила маленькая трагедия. Самцы призывали своих подруг фактически для прожорливых стрекоз.