Осенний визит скворцов к своим скворечникам подмечен давно орнитологами. Считается, что это посещение вызвано тем, что длина дня становится такою же, как и весной. Продолжительность светового дня якобы обманывает скворцов. Но я этому не верю. Ученые издавна отняли у птиц и зверей элементарные проявления чувств и разума из страха перед так называемым антропоморфизмом.
С утра на небе появились легкие серебристые облака. Тонко запели провода. Но не надолго. Временами налетал ветер, и тогда флюгер метался в разные стороны. Он чаще стал показывать западный ветер. Давно его не было! Присмотрелся к муравьям. Они закладывали ходы своего жилища. С гор прилетели сороки и раскричались во всю глотку. Ночью, проснувшись, я был поражён необычной тишиной, молчали и сверчки. В воздухе пахло влагой и прохладой. А утро встретило пасмурным небом с серыми облаками, они закрыли вершины гор. Термометр показывал девять градусов. Днем заморосил мелкий дождик. Ласточки, видимо, не ждали холода. Некоторое время они носились высоко над дачами, потом исчезли. Дачники потянулись вереницей на автобусную стоянку, поспешили в город, в теплые квартиры. Природа потеряла обаяние. Неужели наступила осень, и больше не будет тепла? Смотрю на гнезда ос. На них еще немало ячеек, прикрытых белыми шапочками. Под ними молодые самцы и самки. Они еще должны выбраться из своих колыбелек. Раз так, то еще должно быть тепло.
Стало заметно прохладней, прекратились жаркие дни. Совсем исчезли наши трясогузки. Откочевали. Кобылки выбирают места потеплее, собираются на солнечной стороне дома: тут можно погреться. Хор сверчков стал слабее. Один за другим замолкают певцы, раньше у каждого было свое место. Теперь замолкли под сливой, под таволгой, под караганой.
Рясно расцвели хризантемы и красивее всех стали. Все лето были плохенькими. Хризантемы — цветы осени. Теперь на них появилось целое полчище эристалий, летом их не бывает. Народное название мухи «пчеловидка» — за сходство с пчелами. И, действительно, тот, кто не знает, подумает, что пчела. Не всякая птица станет лакомиться пчелой, чего доброго, ужалит!
В самые теплые часы дня взмахнешь рукой над хризантемами, и в воздух поднимается туча мух и гудит громко, протестующе. Бражники-языканы исчезли. Зато одна наша старая и прилежная посетительница дачи — бабочка-перламутровка с обтрепанными крылышками все еще жива: садится на цветы, кочевать никуда не собирается. Днем греет солнце, но ветерок свежий, прохладный. Замолкли сверчковые хоры. Поют только одиночки, и мне кажется, только одни трубачики.
Большие черные, мохнатые и злые мухи, те самые, которые в теплые дни зимы заполнили все щели домика, сейчас спешно ищут убежища, прячутся. «Будет непогода!» — говорят дачники.
Мухи чуют осень, чуют заморозки. Но дни стоят ясные, теплые, тихие.
К осени округлые предгорные холмы Заилийского Алатау пожелтели, травы засохли, выгорели на солнце. Лишь в ложбинках зеленеют растения, да куртинки шиповника и сорняка софоры выделяются на желтом фоне темными пятнами.
В это время по прилавкам гуляют пожары. Цепочка огня медленно ползет по холмам, пожирая на своем пути сухие растения и оставляя позади себя черную, обугленную и покрытую пеплом землю. Ночью в темноте красные огоньки тянутся изогнутыми линиями, будто иллюминация в городе. Предгорная степь горит несколько дней, пока огонь не остановится, встретив дорогу, полоску зелени, овражек или какое-либо другое препятствие.
Некоторые уверяют, будто пожары полезны. Огонь уничтожает колючий шиповник, сорные травы, и главное, освобождает место для свежей весенней зелени, столь почитаемой скотиной.
Кто-то после пожара копал землю и выбросил наверх кучку земли. На ней лежат грушевидные, размером с грецкий орех шары, полые внутри, с толстыми стенками. Да это же коконы жука лунного копра! Копанки всюду свежие, есть они и там, где не было пожара. Эта работа барсука, отъявленного врага крупных насекомых. Их немало по склонам оврага. Он здесь живет издавна, но заниматься промыслом этой подземной добычи стал только сейчас, в середине сентября. Еще ранней весной жуки выкопали норки, заготовили в них из лошадиного навоза отлично скатанные груши и положили в каждую по яичку. Из яичек стали развиваться личинки жуков, а когда выросли и едва окуклились, на них объявили охоту барсуки.
Барсук — рачительный хозяин своих охотничьих угодий. Только когда личинки достигли предельного возраста, он стал их раскапывать. Немного раньше невыгодно, личинки малы, питаются сохранившимся в груше навозом, о который только выпачкаешься. Немного позже — мягкая белая куколка отвердеет и станет не такой вкусной и питательной. Как он узнает, что пришла пора охоты на подземные кладовые лунного копра? Как он может находить личинок, спрятанных в прочных с толстой оболочкой колыбельках на глубине не менее чем 20–25 см, да еще среди густого запаха гари? Видно, для того, чтобы обнаружить добычу необходимо острейшее обоняние! Если бы не барсуки, то жуков, наверное, было бы больше. Навозники же полезны, они удобряют почву, затаскивая в нее навоз. Первейший истребитель хрущей — отъявленных врагов садоводства — барсук, оказывается, не всегда полезен. Как относительны понятия вреда и пользы!