Мухи толпами лезут в щели, ищут места темные, надежные от сырости, холода, резкой смены температуры и от коварных хищников, помышляющих беспомощной, окаменевшей от холода добычей. Множество мух пробиралось через щели на веранду, а когда становилось тепло, очнувшись, толпами бросались к свету, пытаясь выбраться из неожиданного плена. Веранда — будто ловушка, и работала безотказно. Когда же прибыв из города, открывал дверь, меня встречал многоголосый хор мушиных голосов, распевающих крыльями разными тонами. Изящные тонкие стрекозы-стрелки тоже забирались через щели в дом и устраивались на зиму. Богомолы добираются до карниза под крышей, и тут многие из них рождают яички, облаченные в мелкоячеистую, с превосходными теплоизоляционными свойствами, шубку. Весь карниз залепили своими коконами богомолы. Рассматривая их, пытаюсь представить, сколько из этих коконов весной выберется крошечных хищников, и сколько из них окажется неудачниками на своем жизненном пути.
С гор в низину к человеческим поселениям покатилась лавина дымовых мышей. Наши заросли сорняка очень пришлись по вкусу переселенцам. Мыши заселились в дома. Обманное осеннее тепло не прельщает. Знать, быть скоро непогоде, дождям, холодам и морозам, но сегодня середина октября, будто настоящее лето, температура двадцать восемь, на юге в Чимкенте — тридцать, зато на северо-западе — холода, снега и дожди, переходящие в снег. Ранним утром пчеловидки устроили особенно оживленный хоровод и брачную спевку. Небо все время хмурится, всюду идут дожди, и только в наши края не может проникнуть ненастье. Каждый день бюро прогнозов ошибается. Неожиданно исчезли воробьи со всего дачного поселка. До единого. Не прилетели и к вечеру. Небо хмурилось. Но воздух теплый, горизонт закрыт дымкой. Подумалось: «Наверное, не будет ненастья, если воробьи отправились на поля». Высоко в небо поднялась стайка галок. Долго кружилась над дачами и улетела на юго-запад. На ночь воробьи опять не прилетели. Радио передало на завтра дождь, похолодание. Может быть, ошиблись метеорологи, такое бывало не раз, и еще завтра будет теплый осенний день. Вечер порадовал ясным небом и удивительной тишиной. Сверчки молчали. Вовсю горланил только всего-навсего один. Почему замолчали сверчки, что с ними случилось?
Ночью капли дождя застучали о крышу домика. Утро встретило пасмурным небом, дождем, сыростью и прохладой. Не зря молчали сверчки. Вскоре нагрянула стайка воробьев. Птицы долго и шумно щебетали, будто обсуждая какое-то важное событие, и разлетелись по укромным местам по зимним квартирам, собственность на которые была установлена не так давно заранее. Это было первое очень шумное воробьиное собрание в этом году.
Воробьи в предчувствии ненастья улетели на поля и основательно там кормились. Впрочем, к полудню кое-кто из наших серых квартирантов выбрался наружу. Нудный мелкий дождь продолжал моросить. А пара сидящих на проводах птиц стали столбиками: туловище вертикально, хвостик опущен книзу. Так меньше промокнешь.
Золотые дни, золотая осень. Утром немного выше нуля, днем около пятнадцати, солнце греет ласково, на синем небе ни облака. Но насекомые продолжают готовиться к зиме. Ищут место зимовки и осы. Стрекозы-стрелки забиваются в укромные щели. Прячутся во всевозможные укрытия клопы-солдатики. Сенокосцы давно схоронились. Те, которые забрались домой, приняли необычную позу: тело прижато к опоре, ноги широко расставлены во все стороны и тоже прижаты.
Так безопаснее, меньше шансов, что кто-нибудь заденет, поломает ногу-ходулю.