Дожди смочили землю, солнце ее обогрело, и голые, желтые и выгоревшие еще с лета холмы стали зеленеть, поднялась на них молоденькая травка. Не беда, что скоро ее покроет снегом, она не погибнет, выживет. Зато весной до наступления засухи растения выгадают время, скорее вырастут, отцветут, дадут семена, одним словом, завершат свои дела, предначертанные природой. Еще на холмах всюду появились черные холмики. Один за другим они потянулись извилистыми линиями. Оказывается, появился подземный житель южных степей и пустынь, неутомимый землекоп слепушонка. Тут ему нечего было делать летом, почва сухая как камень, сейчас же раздолье. Я думаю о том, что слепушонка полезен. Почвы предгорных степей переуплотнены копытами пасущихся стад овец и коров. Слепушонка же их рыхлит, возвращая им былое плодородие.
Восьмого ноября совсем потеплело, снег сошел, и вся земля неожиданно засверкала паутинками. Возвратилось бабье лето. Паучки вздумали путешествовать, расселяются во все стороны. Один большой, размером с горошину, забрался на кустик и выпустил длинную нить. Долго ждал, наконец, оторвался и полетел. Почему пауки расселяются поздно осенью, а не весной? Никто не знает. Мне кажется потому, что тихие теплые дни поздней осени — самое хорошее время путешествий: ласточек нет, щурки, трясогузки, скворцы и прочие птицы также исчезли, улетели на юг, небо свободно, летай сколько хочешь, никто не тронет, никто не поймает.
Проснулись бабочки-желтушки и, торопясь, полетели мимо нашей дачи. Даже на календулу не обратили внимания, куда-то заспешили. И еще пробудились серые невзрачные бабочки, какие-то зимние черные мушки и комарики. Поползли мохнатые гусенички бабочек-медведиц. Притронешься к такой гусенице, и она свернется клубочком — действительно крошечный медвежонок.
Предзимье затянулось, все еще стоит оттепель. Иногда покроет землю туман, чуть поморосит дождь. На солнечную стену дома выполз кто-то очень странный, серенький с кисточкой длинных волосков на конце брюшка. Пригляделся и узнал бескрылую самку бабочки зимней пяденицы. Странная бабочка, дождалась холода и тогда вышла из куколки. Помню, в прошлом году на даче видал и самцов. Они нормальные, с крыльями, летали над снегом. Зачем бабочка зимняя пяденица выбрала холодное время для брачных дел? Быть может, ее очень давние предки приспособились к холодам во время ледниковых периодов, привыкли, да так и остались холодолюбами. В этом тоже необычном приспособлении к обстановке глубокой осени тоже должно быть преимущество. В начале зимы безопасней, птиц нет.
Когда потеплело, медленно в воздухе проплыло несколько коровок-семиточек. Иногда на календулу, она все еще горит огоньками, сядет неуемная муха эристалия, а в дверку на чердаке — леток, что я сделал специально для ос, залетают большие черные мухи. Видимо, там они находят укромное местечко и не раз, отогревшись под крышей, вылетают на солнышко порезвиться. Знают свой дом.
Но с каждым днем все ниже над землею солнце, вот оно стало едва выглядывать из-за крыши соседнего дачного домика, и холодная тень наползает на наш участок. Все меньше и меньше насекомых. Кончается осень. Сильнее ударяет мороз, выпадает снег, все белеет. Наступает зима.
После дождливого лета в средине августа в горах Тянь-Шаня установилась теплая солнечная погода, хотя утром еще холодно, и к вечеру собираются грозовые тучи, и всю ночь барабанит о палатку дождь. Сегодня в день дальнего похода вверх по ущелью особенно жарко. Притихли синички, умолкли крикливые чечевицы, и только насекомые вьются и радуются долгожданному теплу. Иногда от кучевого облака, плывущего по глубокому синему небу, на ущелье падает тень и, медленно переползая на крутые склоны, уходит дальше. Жарко… Рюкзак сброшен на землю, снята рубаха, и как приятно отдохнуть в тени высокой развесистой ели после трудного пути. Внезапно на горячее тело падают редкие прохладные капли дождя. Неужели слепой дождь? Но над ущельем светит яркое солнце, а белое облако плывет далеко в стороне. И тогда замечаю, что надо мною ветки ели какие-то необычные, с черными пятнами, а другие совсем почернели. Через несколько минут я уже на дереве, среди густых зарослей ветвей. Темные пятна оказываются скоплениями черных, как уголь, тлей. Среди кишащей массы насекомых выделяются большие тли, настоящие великаны, длиною около сантиметра, с прозрачными, в черных жилочках, крыльями. Это тли-расселительницы. С пораженного дерева они постепенно разлетаются во все стороны и заселяют другие деревья. Расселительниц много. Гораздо больше тлей небольших, с объемистым брюшком. Вонзив длинный хоботок в нежную кору ветвей, они усиленно высасывают соки дерева и рождают маленьких детенышей. Новорожденная тля похожа на мать, только, конечно, очень маленькая и с более продолговатым брюшком. Маленькие тли собираются кучками голова к голове и сразу начинают дружно сосать растение. Ползают в колонии и тли среднего размера с ярко-белым пятном на кончике брюшка. Их происхождение непонятно. На светлом фоне коры ели черные тли резко выделяются. Видимо, черная одежда — своеобразное приспособление к прохладному климату гор, в ней можно быстрее согреться на солнце. Высоко в горах вообще много черных насекомых. Сейчас же при такой жаре черный цвет — только помеха, поэтому тли собрались на северной теневой стороне кроны, угнездились на скрытой от солнца поверхности веток. Не опасно ли иметь такую заметную черную окраску? Видимо, нет. Вон сколько у них защитников: по стволу ели тянется вереница муравьев. Одни налегке мчатся вверх, другие, отяжелевшие, с раздувшимся брюшком, степенно ползут вниз. Тли щедро угощают своих защитников сладкими выделениями, брюшко муравьев так раздулось, что стало полосатым, на нем заметны блестящие краешки брюшных сегментов, в обычном положении скрытые, как края черепицы на крыше. Муравьи здесь разные: и черный древоточец, и бархатистые формики фуски. Но больше всего красноголовых формик. Всем муравьям хватает пищи, и нет никакой причины заводить из-за сладких угощений вражду. У спускающихся вниз красноголовых муравьев брюшко даже просвечивает на солнце как янтарь, так оно раздулось. В черном клубке тлей снуют муравьи. Одни подбирают оброненные тлями крутые прозрачные шарики сладких выделений, другие, постукивая усиками тлей, просят подачку. Муравьи не умеют узнавать, кто из тлей богат выделениями, у кого их излишек, просят всех подряд, без разбора. Вот почему в ответ на постукивания усиками некоторые дойные коровушки сердито крутят брюшками, размахивают ими из стороны в сторону, и в этот момент — сторонись, муравей, не то получишь оплеуху. От своих товарок, попусту слоняющихся по колонии и мешающих спокойно сосать соки, такие тли отделываются резкими ударами задних ног, то есть попросту лягаются: не лезь, мол, кумушка, куда не следует, выбирай посвободней дорогу!