Еще остается последнее. Большую партию куколок прячем в укрытия в одной из аллей города. Проходит неделя, две. Все куколки целы. Здесь их некому уничтожать. Так вот почему в Алма-Ате стала вредить лунка! Из преобразившегося города постепенно исчезли мыши — главные враги этой бабочки. Этот неожиданный вывод пока ничем не помогает в борьбе со злом. Но зато разгадан один из секретов жизни насекомого, и в этом залог будущего успеха и начало для новых поисков.
Прошло около тридцати лет. Город Алма-Ата стал большим, в нем появилось множество автомобилей. Обилие автотранспорта сказалось на чистоте воздуха, и город, находящийся в предгорьях в полуокружении их, в так называемой ветровой тени, погрузился в плотный смог. Из него исчезли не только лунка, но и яблоневая моль, непарный шелкопряд и многие другие насекомые. По-видимому, листья деревьев, на которых осаждались дым и копоть города, стали несъедобными для гусениц.
Пологие холмы Анрахая покрыты редкой засохшей растительностью и усыпаны камнями. Дорога взметывается на гребень холма, за ним открывается распадок с угрюмыми черными скалами, и в стороне на вершине пологой горы, как окаменевшие всадники, стоят какие-то странные столбы. Над ними трепещет пустельга и, свесив книзу голову, черными глазами разглядывает землю. Горы застыли в молчании, тишина сковала пустынную землю. Осенью, когда начинают перепадать дожди, пустыня слегка оживает, кое-где зеленеет трава, появляются осенние насекомые. Но сейчас сухо, дождя нет, и все живое куда-то спряталось.
Оставив машину, мы не спеша идем с моим молодым помощником на вершину пологой горы с окаменевшими всадниками. На ходу переворачиваем камни и смотрим, кто под ними прячется. С каждым шагом подъема из-за горизонта показываются новые дали: то синие просторы пустыни, то черные скалы. Пустельга улетает, окаменелые всадники превращаются в древние пастушеские столбы, сложенные из камней. Под камнями мало насекомых. Может быть, вон под тем большим плоским затаились пустынные жители? Камень низкий, едва возвышается над землей. Ветер намел на него кучку земли и сухих пустынных растений. Чтобы перевернуть его, надо потянуть за острый приподнятый край. Но едва я прикасаюсь к нему, как из кучки соринок в воздух неожиданно взмывает серая сухая палочка, летит зигзагами и падает на землю. Мы осторожно идем к месту, куда она упала, и напряженно всматриваемся… Но как заметить серую палочку, когда всюду столько обломков растений, выбеленных солнцем. Серая палочка снова взлетает в воздух, но совсем не оттуда, куда она упала, а в стороне и значительно ближе к нам.
Видно, что это какая-то небольшая бабочка. Взлетев, и, прежде чем сесть на землю, она резко поворачивает назад. Вот почему, если не заметить точно место, где села бабочка, обязательно спугнешь ее прежде времени ближе к пути, по которому движется преследователь. Вот какая обманщица!
— Коля, — говорю своему помощнику, — мы опять с тобою прозевали. Теперь смотри внимательно, куда она сядет.
Но у камешка, где как будто сидела бабочка, никого нет, и вокруг опять только одни сухие былинки, мелкий щебень да труженик муравей с тяжелой ношей не спеша переползает через нагромождение всякого хлама. И вдруг неприметная сухая серая палочка снова внезапно оживает и взлетает в воздух из-под самых рук! Тогда мы тебе не дадим отдыха. Ничего, что от беспрерывного бега стучит сердце. Зато и ты устанешь и не будешь так далеко улетать.
Наконец бабочка побеждена. Какая она замечательная! Настоящая сухая палочка. Спереди головы торчит какой-то узкий отросточек, будто палочка неровно обломалась. Черные глаза не видны, закрыты серыми полосками. Ноги спрятаны под тело и только две торчат в стороны, совсем как засохшие и обломанные крохотные веточки. Одно серое крыло завернулось за другое. От этого тело кажется цилиндрическим, а сзади дырочка, будто палочка обломалась, и видна пустая сердцевинка.
Восхищаюсь: до чего она мила, искусная бабочка-палочка! Теперь бы наловить несколько таких бабочек и потом узнать, кто они такие. Но охота за осторожными бабочками отнимает много времени.
День кончался, когда мы покинули пологую гору с каменными столбами. Еще несколько спусков и подъемов и вдруг внезапно впереди — громадная ровная пустыня, убегающая вдаль к синему горизонту. Сбоку в стороне от дороги у подножия горы виднеется темное пятно, почти черное на светлом фоне пустыни. В ту сторону идет слабо заметная дорога. Мчимся по ней, рассекая похолодевший вечерний воздух. Темное пятно растет с каждой минутой, и перед нами оказывается совсем другой мир: густой лесок из могучих старых ив, очень маленький, не больше сотни метров в диаметре, крохотный кусочек леса среди громадной сухой пустыни.