Под ивами сыро, прохладно и сумрачно. В прозрачную воду маленького родника шлепаются испуганные нашим появлением зеленые лягушки. Чуть шевельнулась высокая трава, и в ней мелькнул хвост большого полоза. Змея поспешно скрылась в куче камней. В леске очень шумно. С вершин деревьев несутся крики птиц. Их здесь настоящее общество. Высоко на ветвях видны небольшие гнезда, а в стороне от них на толстом суку темнеет гнездо какого-то крупного хищника, сооруженное из груды палок и сучьев.
Откуда-то сверху, то планируя, то падая стрелой, прилетает пустынный ворон, садится на сухую вершину старой ивы и смотрит на нас, на машину, на дымок разгорающегося костра.
Коля неравнодушен к гнездам. Ему обязательно надо посмотреть, что в них находится.
— Смотри, — предупреждаю я, — испачкаешься о ветки!
Лесок многим птицам оказывает приют в пустыне. Внизу на земле и в траве, на стволах и ветвях деревьев белеют комочки птичьего помета. Колю не отговоришь, он лезет на иву. Птичий помет на стволе ивы какой-то странный: белый комочек с черными прожилками, к которому прикоснулся Коля, отваливается, но не падает на землю. Комочек, оказывается, живой, у него есть крылья, он внезапно преображается и становится чудесной серебристой бабочкой. Она делает в воздухе несколько поспешных зигзагов, вновь садится на черный ствол старой ивы и превращается в неприятный белый комочек с черными прожилками и пятнышками. Их много, этих бабочек-обманщиц. Они все сидят кверху головой, строго вертикально, как птичий помет, упавший сверху. Между этими бабочками кое-где на стволах прилипли действительно комочки птичьих испражнений. Ноги, усики — все то, что может выдать обманщицу, не видны и тщательно спрятаны под сложенные над телом крылья. Бабочки совершенно неподвижны, и, наверное, ни одно движение в течение всего дня не выдает затаившихся подражательниц. Под серебристо-белыми крыльями черные пятнышки у всех разные, каждая бабочка имеет свой собственный рисунок: разве помет бабочек может быть одинаковым? И, конечно, все бабочки умеют падать вниз, как неживые комочки, до самой почти земли, не раскрывая крыльев, будто парашютисты в затяжном прыжке.
Наловить бабочек-обманщиц на этот раз не стоило большого труда, достаточно было под висящие на коре комочки подставлять открытую морилку.
Вскоре под деревьями стало совсем темно. Затихает гомон птиц, и в маленьком леске становится так же тихо, как и в пустыне. Мы выбираемся на простор и рассматриваем наш улов. По внешнему виду это типичные горностаевые моли, древесные жители. Светлое одеяние моли с черными пятнышками напоминает белую шубу из меха горностая с черными кончиками хвостиков. Случайно попав сюда в пустыню в этот маленький лесок, бабочки прижились среди многочисленного птичьего общества. Рядом с пометом птиц им легко скрываться в своей замечательной одежде. А ночью не страшно летать, птицы спят.
Какой забавный случай, сразу в один день встретились с двумя бабочками-обманщицами…
Большое красное солнце коснулось краем далекого горизонта пустыни и стало плоским. По равнине побежали косые лучи и осветили багровыми пятнами холмики между синими долинками. Черный пустынный ворон на сухой вершине ивы тоже засветился красными отблесками. Потом синие тени заструились потоками, и когда солнце спряталось за горизонт, всколыхнулись над пустыней и закрыли ее на долгую темную осеннюю ночь. Последний красный луч скользнул по горам и задержался на скалистых вершинах.
Ворон вдоволь насмотрелся на неожиданных посетителей глухого местечка, на машину, на горящий костер, громко крикнул и, снявшись со старой ивы, полетел в красные горы.
Много лет спустя в каньоне Капчагай, по которому протекает река Или, в конце сентября рано утром я встретился снова с бабочкой-палочкой в несколько необычной обстановке.
Только что рассвело, но в ущелье лежала тень, и далекие противоположные берега реки зазолотились первыми лучами солнца. В небольшом распадке, обильно поросшем полынью, терескеном и дикой вишней, крутилась целая стайка бабочек-палочек. Они, казалось, без видимой причины неловко перелетывали с травинки на травинку. Некоторые тяжело поднимались в воздух и летели, влекомые едва заметным движением воздуха. Больше нигде поблизости не было такого скопления, кроме этого распадка. Как и раньше, потревоженные мною, они падали на землю, застывая серыми палочками.