Появляются голубянки. Теплыми ночами летят на свет бабочки-ночницы и среди них большая софоровая совка, перезимовавшая в пещерах или в подпольях. Из всевозможных глубоких укрытий, недоступных морозу и быстрой смене температур, выбрались изящные стрекозы стрелки. Жуки-кравчики торопливо заканчивают дела, свежей зеленью забивают кладовые для своих личинок. Осы-основательницы начинают строить соты, охотятся на мелких насекомых, не упускают случая полакомиться и сладким. Из яичек кольчатого шелкопряда выползают гусенички и свивают общее семейное паутинное жилище. Проснулись разные одиночные пчелки. Для них весна — пора цветения растений, страда. За короткое время, пока не наступили зной и сушь, надо успеть построить жилище для деток, натаскать в ячейки пыльцу, нектар, отложить яички. Большие синие пчелы-ксилокопы гоняются друг за другом, самцы усиленно разыскивают самок, как всегда очень занятых делами и озабоченных постройкой жилища для деток. Конечно, очень заняты перезимовавшие молодые самки шмелей, разыскивают подходящие щепки, норки в земле, где бы можно устроить жилище будущей семьи.
Из-под маленьких нашлепок на коре деревьев выползают крохотные гусенички яблоневой моли, расселяются по деревьям, принимаются глодать молодые зеленые листочки.
Окукливаются гусеницы другого врага сада — яблоневой плодожорки. Они перезимовали в укромных уголках, под отставшей корой, в подстилке из листьев и трав. Вышли из зимовочных колыбелек ядовитые ярко расцвеченные жуки-нарывники, расселись на цветках растений, гложут лепестки. На ручьях, озерках, а то и на лужах появились неугомонные жучки-вертячки и закружились в лихой пляске, выделывая замысловатые трюки на поверхности воды. Клопы-солдатики покинули зимовочные скопления, разбрелись. Разлетелись с зимовок и жуки-коровки. Обширен мир насекомых, у каждого свои обычаи, нравы.
С холмов доносится шум мотора: там пашет землю трактор. За ним неотступно летает стая галок. Птицы очень оживлены, одна за другой падают на землю, взмывают кверху. У них — пир горой. Из-под плуга на пластах земли видны белые и толстые личинки хрущей, злейших врагов сельского хозяйства, поедателей корней растений.
Весь день прилежно стрекочет мотор, и весь день на пахоте крутятся галки, отъедаются. Сколько урожая спасают эти птицы! Оберегают землю получше всяких химических веществ-инсектицидов. Между тем борьба с так называемыми почвенными вредителями самая трудная. Насекомое, обитающее в земле, уничтожить не просто. Не так давно с этой целью рекомендовалось (и рекомендации неукоснительно выполнялись) вносить в почву на один гектар двести килограммов гексахлорана! Этот яд, как оказывалось, не разлагается, впитывается растениями, отравляет и продукты, употребляемые в пищу, изменяет в плохую сторону все сложные биологические процессы, протекающие в почве. Не лучше ли было изучить друзей — галок и способствовать их процветанию. Глядя на стайку усиленно трудящихся птиц, вспоминаю об истребителе хрущей барсуке, первейшем друге земледельца. Неуемные охотники почти уничтожили это безобидное животное. Когда-то его было много на этих холмах. Теперь же остались лишь кое-где следы его нор.
День теплый и ясный, и в воздух поднялось множество насекомых: крохотные жуки стафилины, разные мухи, крылатые тли. Всеми ими обуяло безумство расселения. Скворцы поднялись в воздух, планируют, ловят добычу.
Вначале я не узнал птиц — уж очень они похожи по полету на щурок. Обманулся.
Из-за гор иногда показываются тучи, закрывают солнце, и тогда сразу холодает. Но тучи отступают, и — снова тепло.
По холмам протянулись струйки дыма, а когда наступил вечер, и стемнело, стали видны полоски огня. Мерцая, языки огня ползли извивающейся линией кверху, распадались на отдельные очаги, то затухали, то разгорались вновь. Степной пожар как всегда появляется после выходных дней, и пускает его беспечная молодежь, выходящая в поле.
На следующий день пошел на место прошедшего пожара. Теперь здесь необычная черная пустыня, покрытая обуглившимися стволиками растений и пеплом. От легкого дуновения ветра пепел трепещет и поднимается в воздух. Кое-где на черной земле еще дымятся очаги пожара. Это догорают муравейники рыжего муравья. По ним бродят чудом уцелевшие муравьи, перепачканные в пепле, серые, не похожие на себя. Они растеряны, даже не чистят свое тело, что необычно для такого создания, тратящего в сутки не менее часа на тщательный и постоянный уход за своим костюмом. Кое-кто из них тащит палочку или переносит с места на место трупы полусгоревших товарищей — и как печален и лишён смысла их труд. Никто из них не идет на охоту. Да и некуда. Вокруг опаленная и пахнущая дымом земля, чуждая и обезображенная. Сколько пройдет времени, пока ветер развеет пепел, взойдут зеленые травы, зацветут цветы, а немногие уцелевшие муравьи-погорельцы ценой неимоверных усилий начнут восстанавливать свои погибшие в огне жилища. Тот муравейник, что так хорошо прижился в моем саду, я переселил с холмов. Там он не раз бы попал в катастрофу степных пожарищ.