В стороне по черному щебню косогора тянется розовая полоска. Она извивается и колышется из стороны в сторону. Очень красива эта розовая змейка, и сразу не догадаешься, что это вереница черных муравьев-жнецов направляется с ношей к своему гнезду. Это другой вид муравья и называется он Messor aralokaspius. Все население муравейника сейчас занято уборкой созревшего урожая семян курчавки. У черных жнецов жилье в лессовой почве, просторное, и все, что снято с растения, они сразу заносят под землю.
Сегодня день теплый, тихий, безветренный. Сильный пряный запах курчавки повис в воздухе. Он властвует и ночью. Только к утру, когда холодает, маленькие лаборатории аромата прекращают работать, и легкое движение воздуха относит в сторону запах этого растения.
Почему на курчавке нет домашних пчел? Правда, все одиночные дикие пчелы кончают свои дела весной, до того, как в пустыне исчезнут цветы. Но кое-где по ложбинам продолжают жить растения, и на них переживают долгое лето до осени и некоторые пчелы. И все же на курчавку они не летят. Родственницу ее гречиху любят медоносные пчелы, и гречишный мед — один из самых ароматных и вкусных. По-видимому, чем-то курчавка не нравится пчелам, и сколько я не присматривался к ней, не видал ни одной. Разве только что случайно пролетит мимо нее куда-то спешащая пчелка.
Вот еще одно семечко зашевелилось. Наверное, тоже личинки слоника. Положил на ладонь, семечко перестало трепыхаться. Не движется, замерло. Положил на теплый капот машины. Сразу из розового комочка высунулась крошечная блестящая головка, а за нею зеленые ножки и неожиданная обладательница розового домика, согретая теплом, заметалась из стороны в сторону, помчалась искать убежище вместе со своим домиком. Только тогда я догадался, что в семечке поселилась гусеничка бабочки-чехлоноски. Она, конечно, неизвестна ученым, новый вид, может быть, даже новый род. Какая же крошечная бабочка должна из нее выбраться!
Сколько же разных насекомых кормится на розовой курчавке. Всех и не перечтешь!
Когда мы спустились с каменистых, покрытых мелким щебнем холмов, перед нами открылась обширная солончаковая пустыня. Здесь дорога раздваивалась. У поворота направо на дощечке, прибитой к невысокому колышку, было написано: «Дорога на Топар. Шофер, имей запас воды, бензина, лопату и доски.»
К счастью, все это у нас имелось. Кроме того, стояла сухая осенняя погода, и дороги были вполне проходимы.
Никогда не видал такую обширную солончаковую пустыню. К горизонту уходила совершенно гладкая и ровная площадь, сплошь покрытая белой, как снег, солью. Справа все поросло селитрянкой и солянкой-анабазисом. Росли они на некотором расстоянии друг от друга большими куртинками и находились на возвышении. В течение многих лет ветер гнал пыль по ровной пустыне, она задерживалась и оседала в этих кустарничках и постепенно образовало что-то похожее на курганчики, называвшиеся чеколаками. Между ними находилась совершенно голая земля. Только эти два растения и могли существовать в этом царстве влажной земли и соли. Когда-то здесь, очевидно, был залив озера Балхаш или одно из больших озер, связанных с ним. Теперь уровень воды понизился, и в этом месте она ушла под землю. Испаряясь, вода оставляла на земле свои соли. С каждым годом ее становилось все больше и больше, пока все не покрылось сплошным белым налетом.
Странной и мрачной кажется солончаковая пустыня, ничего, кроме жалких кустарничков нет: ни птиц, ни зверей, ни цветов. Нигде не видно и следов человека. Только проселочная дорога петляет между чеколаками.
Солончаки перемежались сыпучими песками. Местами они протягивались длинными полосами и преграждали путь. Тогда напряженно гудел мотор, и когда машина с трудом преодолевала препятствие, вспоминалось написанное на дощечке предупреждение о бензине, воде, лопате и досках. Но кто-то все же жил в этой угрюмой солончаковой пустыне. На ровных площадках между чеколаками очень часто попадались аккуратные холмики земли с западениями в самом центре, похожие на кратеры крошечных вулканов. Были еще какие-то кучки земли, расположенные правильными колечками диаметром около двадцати пяти сантиметров, то в виде подковы или двух полуколец, направленных открытыми сторонами друг к другу. Надо бы остановить машину, взять лопатку и немного покопаться в земле. Но приближался вечер, и мы торопились выбраться их этого безрадостного места, чтобы успеть засветло стать на ночлег. Косые лучи заходящего солнца уже окрасили багрянцем солончаки. Но как мы не спешили, все-таки пришлось останавливаться в темноте на соленой земле между колючими чеколаками.