Копая грядки, я набрал десятка два личинок хрущей и сложил их в банку. Трясогузки заметили, подбежали к банке, стали в нее заглядывать, стукать клювом по стеклу. А забраться сверху или боятся, или не догадываются. Пришлось высыпать личинок на землю. Какой тогда поднялся торжественный писк! Воробьи всё видали, все заметили. Забыли ссору со скворцами, набросились на личинок хрущей. Всем хватило добычи. Трясогузки отлично насытились, уселись на яблоньке и даже вздремнули. Никогда не видал я такую энергичную и непоседливую птицу сонной!
Земля влажная, заморозков нет, и теперь каждую ночь дождевые черви дырявят землю, окружая выходные отверстия небольшими валиками земли, расселяются, справляют брачные заботы и попутно совершают полезнейшее дело, рыхлят землю, удобряют ее, затаскивая в почву гниющие листья и травинки. Сады разукрасились нежно-розовыми облаками цветов урюка. На деревьях сидят воробьи и, вот негодяи, клюют прилетающих на цветки насекомых-опылителей. Наступил массовый брачный вылет крылатых самок и самцов муравьев-жнецов. Одна самка упала у ног. Я посадил ее на палец. Она быстро взлетела и стала подниматься в высоту. Отправилась в далекий полет. Вот она уже едва видна. Но странницу заметил воробей (наверное, не зря сидел на телеграфных проводах), догнал, схватил, проглотил.
Небольшой черный навозничек, гудя крыльями, залетел на дачу и, продолжая путь, ударился о мою голову, упал. Поднял барахтавшегося на спине жука, хотел помочь ему, подбросил в воздух. Но заметил странные мохнатые ноги! Никогда не приходилось встречать таких жуков. Присмотрелся. Да это клещики! Множество мельчайших клещиков прицепилось к навозничку и отправилось с ним путешествовать, не то, что у того жука, что встретился в марте. Где и как он мог набрать столько пассажиров! Я не поленился подсчитать клещиков. Их оказалось 253. Большой груз у навозничка! Уж не поэтому ли он был так неловок в полете?
Тепло, солнце греет во всю, двадцать — двадцать три градуса. И вдруг новость — прилетели первые ласточки.
Еще больше появилось галок, вечерами собираются на больших опорных столбах высоковольтной передачи. Прилетит одна стайка, усядется, за нею другая. Долго ждут третьей стаи и, дождавшись, все вместе летят на ночлег в пустыню.
Скворцы тоже собираются вечером на проводах и стайками летят ночевать в пустыню.
Удоды продолжают разыгрывать брачные ритуалы. Распускают веера на голове. Иногда два удода, самец и самка, поднявшись в воздух, трепещут крыльями, слегка поднимаясь вверх и опускаясь вниз и чуть ли не соприкасаясь клювами.
Но апрель изменчив, и теплые дни чередуются с похолоданиями. Не рано ли прилетели ласточки? Неожиданно похолодало, выползли из-за гор седые облака, воздух запестрел от снежинок, покрылась земля снегом. Но когда ушли тучи, и выглянуло солнце, будто сняли белое покрывало, и вновь все стало зеленым. Лишь в горах темная полоска еловых лесов стала седою. Стайка белоснежных чаек, пролетая над нашими краями, уселась на асфальт. Чем привлекла их шоссейная дорога? Мокрый асфальт блестел, отражая синее небо. Уж не приняли ли его птицы за воду! Вскоре машины заставили птиц подняться в воздух.
Еще больше обогрело солнце землю. Из насекомых прежде всех отогреваются шмели. Большая грузная самка заспешила от цветка к цветку. Она основательница семьи, наверное, уже нашла место для гнезда, натаскала туда тонких стебельков, изготовила множество ячеек, отложила яичек и вот теперь выкармливает первых дочерей-помощниц.
Шмель усаживается на яркий цветок марьи-коревны, и сразу же низкий и ровный гул крыльев сменяется на тонкое и жалобное попискивание. Смена песни крыльев шмеля так необычна! Уж не схватил ли трудолюбивого опылителя цветков коварный цветочный паук? Я спешу на помощь мохнатому труженику! Быть может, хищник еще не успел вонзить свои острые крючья и пустить в тело яд. Но паука на цветке нет. Тогда внимательно присматриваюсь к мохнатому тельцу, копошащемуся среди роскошных красных лепестков. Шмель как всегда торопливо и деловито собирает пыльцу в свои корзиночки. Наконец догадываюсь, в чем дело. Молниеносная вибрация крыльев, судя по тону звука около 500 колебаний в секунду, передается голове, ногам и помогает снимать прочно сидящую на тычинках пыльцу. У шмеля, выходит, есть вибрационный аппарат, что-то вроде отбойного молотка.